FantLab ru

Энтони Бёрджесс «Заводной апельсин»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.12
Голосов:
2071
Моя оценка:
-

подробнее

Заводной апельсин

A Clockwork Orange

Роман, год; цикл «A Clockwork Orange»

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 187
Аннотация:

Наше время. Взгляд из 1962 года. Лондон под властью подростковых банд. Насилие превращается в один из видов спорта. Для молодёжи не осталось ничего святого, или просто уважаемого. На фоне этой мрачной картины разворачивается история Алекса — главаря одной из молодёжных шаек. Обыкновенный подросток, закономерный продукт общества. Находящий прелесть в убийствах, грабежах, бессмысленном вандализме. Но у него есть один маленький пунктик — он очень любит и ценит классическую музыку. И это его нехарактерное увлечение в конце-концов играет с ним жестокую шутку.

Роман принёс Энтони Бёрджесу мировую известность. А в 1971 году великий Стенли Кубрик экранизировал роман. Фильм по «Заводному апельсину» стал классикой мирового кинематографа.

Примечание:

Берджесс Энтони. Заводной апельсин : [Отр. из одноим. романа] / Пер. с англ. В. Бошняк //Лит. газ. — 1990. — 17 окт. (No42). — с. 15.

В переводе Евгения Синельщикова роман был впервые опубликован в журналах «Юность» №№ 3 и 4 за 1991 год (журнальный вариант).


Входит в:

— цикл «A Clockwork Orange»

— журнал «Fantastyka 1989`8», 1989 г.

— журнал «Урал, 1991, № 5», 1991 г.

— журнал «Урал, 1991, № 9», 1991 г.

— антологию «Заводной апельсин. Над кукушкиным гнездом», 1993 г.


Награды и премии:


лауреат
Прометей / Prometheus Awards, 2008 // Зал славы

лауреат
100 лучших книг, написанных на английском языке / The Guardian's 100 Best Novels Written in English, 2015

Номинации на премии:


номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1999 // Зал славы

номинант
Премия SFinks / Nagroda SFinks, 2000 // Книга года. 2-е место (переиздание)

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 2002 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 2003 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 2006 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 2007 // Зал славы

Экранизации:

«Заводной апельсин» / «A Clockwork Orange» 1971, США, Великобритания, реж: Стэнли Кубрик



Похожие произведения:

 

 


Заводной апельсин
1991 г.
Заводной апельсин. Исповедь хулигана
1991 г.
Заводной Апельсин. Трепет намерения
1992 г.
Заводной апельсин. Трепет намерения
1992 г.
Заводной апельсин. Над кукушкиным гнездом
1993 г.
Заводной апельсин
1993 г.
Заводной апельсин
2000 г.
Заводной апельсин
2000 г.
Заводной апельсин. Трепет намерения
2000 г.
Заводной апельсин
2001 г.
Заводной апельсин. Вожделеющее семя
2001 г.
Заводной апельсин
2003 г.
Заводной апельсин
2004 г.
Заводной апельсин
2004 г.
Заводной апельсин
2010 г.
Заводной апельсин
2010 г.
Заводной апельсин
2010 г.
Заводной апельсин
2010 г.
Заводной апельсин
2011 г.
Заводной апельсин
2013 г.
Заводной апельсин
2014 г.
Заводной апельсин. Семя желания
2015 г.
Заводной апельсин
2017 г.
Заводной апельсин
2017 г.
Заводной апельсин. Семя желания
2019 г.

Периодика:

Fantastyka 1989`8
1989 г.
(польский)
Урал, 1991. № 5
1991 г.
Урал № 9, сентябрь 1991 г.
1991 г.

Аудиокниги:

Заводной апельсин (аудиокнига МР3)
2007 г.
Заводной апельсин
2016 г.

Издания на иностранных языках:

A Clockwork Orange
1962 г.
(английский)
Механічний апельсин
2003 г.
(украинский)
A Clockwork Orange
2007 г.
(английский)
A Clockwork Orange
2009 г.
(английский)
A Clockwork Orange
2012 г.
(английский)
Laranja mecânica
2019 г.
(португальский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Это был гаденький, паршивый вечер, один из тех гаденьких вечеров, когда заняться совершенно, решительно нечем. И ты сидишь и думаешь, как бы убить время. Желательно с пользой. Ты сидишь в своем любимом баре Korova и пьешь свой любимый коктейль Moloko Plus, а потом…. Ты выходишь на улицы и отдаешь должное старому доброму ультранасилию.

Это будни коротышки Алекса и его банды, шкетов из рабочих кварталов Лондона недалекого или уже альтернативного будущего. Все, что их интересует – это секс и насилие. Они – падальщики улиц. Они зачищают кварталы от бомжей, алкоголиков и конкурирующих банд. Разговор с ними короткий. Близко к ним лучше не подходить. Особенно к Алексу. Все вроде бы стандартно, но… этот проклятый предлог всегда усложнял ситуацию. Мы могли бы назвать Алекса обычным отморозком, по которому плачет уголовная инспекция, но наш герой умен, он не тупой хулиган, о нет. Он слушает Бетховена и думает о будущем. У него есть свое самостоятельное мнение по поводу развития общества, судьбы телевидения и вопросу преступности. Он дитя своего времени.

Откуда он мог знать, что однажды превратится в подобие заводного апельсина – существо, обработанное психиатрическими инструментами? Кто он? Злодей? Нет. Герой нашего времени.

Энтони Берджесс написал свой скандальный роман еще в 60-х, когда по старушке Англии рассекали моды – маргинализованное сообщество рабочей английской молодежи, и близко не напоминавшей беззубых битников. Нет, эти крепкие ребята, дети инженеров и шахтеров, могли дать в зубы без лишних слов. И вот мы видим в романе их отражение – еще более жестоких, прирожденных преступников, одного из которых, Алекса, решили все-таки «вылечить» от криминальной тяги. После обработки он не сможет чисто физически совершить преступление, не сможет никого избить, ограбить или изнасиловать.

Наш обновленный Алекс теперь может начать праведную жизнь. Да не все так просто.

В романе важен не вопрос о происхождении преступности – социальном или врожденном. В романе гораздо острее стоит вопрос адаптации одного человека в социальной группе. И мы с удивлением обнаруживаем, что даже самый последний, самый опасный преступник меркнет на фоне зашкаливающего уровня насилия во всем обществе. И получается, что лечить надо не конкретного, отдельно взятого индивида, а все общество в целом, потому что таких индивидов оно сжирает и выплевывает, без косточек. И наш Алекс предстает на фоне творящегося беспредела настоящим ангелом с трепещущими крылышками. Кто виноват? Что делать? Ответов на эти вопросы нет, есть констатация фактов и простой мысленный эксперимент.

В связи с сильной идейной основой, особым стилем изложения, литературной игрой с русскими словами и культовостью обозначенных кодов, роман был экранизован в 1971 году известным режиссером Стэнли Кубриком, который превратил литературный первоисточник в что-то принципиально свое, новое. Берджесс потом ругался и открещивался от фильма, но странным образом именно благодаря экранизации его роман стал таким популярным и культовым. Сложно сказать, что лучше – книга или фильм. Вероятно, они просто находятся в разных плоскостях. Но очевидно, что без первоисточника картины бы не случилось, поэтому конечно же мы должны сказать прежде всего спасибо писателю. За труд, за мысленный эксперимент в довольно опасной области, затрагивающей больные вопросы криминологии.

Еще одна книжка-шедевр, дерзкая, как ограбление, но свежая, как горячая кровь юного преступника. Главное, что поднимает определенные вопросы, заставляет думать. А это важно, это определенный индикатор, выносящий роман на орбиту мировой классики.

Оценка: 10
–  [  0  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Нечасто случается, чтобы рассказчиком в произведении выступал такой отморозок, как Алекс. Бёрджесс решился на то, чтобы видеть события глазами Алекса!

По-моему, доктор Бродский правильно сделал, что превратил Алекса в заводной апельсин. Неужели было бы лучше, если бы Алекс по-прежнему обладал свободной волей и продолжал мародёрствовать? Кстати, неплохо было бы превратить в заводные апельсины также Джорджика, Пита и Тёма. Они несут обществу не меньшую угрозу, чем их главарь. Но Алекс остаётся единственным заводным апельсином во всём романе.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В детстве книга прошла мимо меня (в отличие от фильма), так что никаких ностальгических воспоминаний о произведении Бёрджесса у меня нет. И это хорошо. Потому что книга, в общем-то, не гимн поколения. Да, есть условный город, и вроде как Лондон, а может и нет. Декораций почти не видно. Дух времени? Проглядывает, но не так чтобы сильно.

О подростках, подростковой жесткости, отрицании ценностей общества и т.п. писали, пишут и будут писать писатели всего мира. Тема эта вечная. Правда, пишут как правило в контексте своей эпохи и своего общества. Лишь иногда экстраполируют в будущее. Примерно так поступил Бёрджесс. В романе у него государство, по крайней мере, с двумя партиями: правящей и оппозицией. Есть выборы, к которым герой книги относится наплевательски, то есть фактически не видит между этими партиями разницы. Цивилизация урбанистическая, классовой борьбы или чего-то подобного не заметно. (Сравните с подростками 1910-х годов в Российской империи). Общество в целом однородно, все худо-бедно накормлены, показной роскоши не заметно. (Сравните с «Американской трагедией» Драйзера). Идеологии тоже нет.

В этих условиях мечтать герою не о чем. Не хочет он стать валютной проституткой, братком, мафиози, белым плантатором, партийным функционером, космонавтом или Рокфеллером. Кругом тоска и скука. Выход — жестокие развлечения на улице. Бессмысленные, не дающие длительного удовлетворения, похожие одно на другое. Ключевое слово — разодрать.

Первые три части вполне этот мир описывают. И героя, и его прохождение через исправительную систему, и его использование в политических играх. Показаны и другие варианты подростковой судьбы, вписывающиеся в этот мир: один хулиган стал полицейским и при этом продолжает заниматься насилием ради удовольствия, другого убили. Если бы автор на этом остановился, книга стала бы хорошей антиутопией, предупреждением.

Четвёртая часть смывает роман в унитаз. Оказывается, предпринимать ничего не надо. Не надо сажать в тюрьмы, не надо ловить преступников-подростков, не надо ими заниматься вообще, потому что они повзрослеют и станут примерными членами общества. (Это не так по третьей части, где дружок главгера стал садистом-полицаем). И убийство жены писателя, сошедшее с рук герою из-за политической выгоды (как показано в третьей части), в четвёртой становится частично оправданным общим пафосом «подростки всегда жестоки». Тогда к чему вторая и третья часть вообще? Для морали четвёртой части ни метод воздействия на преступников, ни калечная жизнь исправленных не нужны, достаточно показать преступления (часть первая) и их «перерастание» (часть четыре). Например, так, как написал Питер Л. Кейв в повести «Ангелы ада» про лондонскую банду рокеров. Или как сотни других писателей на известных им примерах подростковых банд, тусовок, тайных обществ и комсомольских ячеек.

В итоге получилось и не антиутопия, и не роман поколения, а нечто болезненно-среднее. За что и оценка тоже средняя.

Оценка: 6
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В предисловии автор говорит о том, что данный роман как бы раскрывает вопрос и тему насилия с такой стороны, с какой видится ему самому. Должен сказать, на мой взгляд, в книге практически нет никаких размышлений на счёт природы насилия, его места в реальном мире и роли в жизни общества. Если в двух словах, то это история о малолетнем преступнике-отморозке, лидере банды таких же подростков убийц и грабителей, которые не вникают в аспекты морали и нравственности своего образа жизни. Главный герой оказывается пойман во время одного из грабежей, отправлен в тюрьму и спустя некоторое время выбран в качестве этакой «лабораторной крысы», на которой испытывают новый метод промывания мозгов в целях подавления жажды к насилию.

Сначала поговорим о минусах Заводного апельсина.

В конце книги с главным героем происходят резкие изменения (не буду говорить какие и где именно), причину которых Бёрджесс не объясняет. Всё как в тумане.

И второй минус, за который я сбавил оценку, — сцена полового акта в первой главе. Если быть точнее, то Бёрджесс не описывает процесс, а просто непрозрачно даёт понять о самом факте того, что это имело место. Данную сцену стоило бы расценивать как практически проявление явной педофилии. Конечно 21+ нужен для того, чтобы читатель погружался в мир сюжета как можно сильнее без каких либо ограничений (я сам любитель сюжетов с обилием сквернословия, крови, насилия и т. д.), но всё же границы дозволенного надо знать. Описывать половой контакт с детьми — это всё же перебор.

Среди преимуществ я бы отметил простоту изложения, экзотичность жаргона (этот слэнг Энтони Бёрджесс выдумал, сделав помесь английских и русский выражений), вольность диалогов и эксцентричную манеру повествования от первого лица.

Но Заводной апельсин я бы не стал относить к фантастике. Да и антиутопией здесь тоже как то не пахнет. Скорее это драма с примесью криминала.

Оценка: 5
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение ,

роман очень четко показьiвает всю жесткость мира «во всей красе». в этой книге нет добреньких, или злодеев, в ней есть люди, которьiе, хоть, и ведут себя, как скотьi, но просто пьiтаются вьiжить. г.г. не подонок, он тот, кто понимает, чтобьi что-то бьiло нужно бьiть уебком в душе, без этого никуда. берджесс хотел показать, что успех — это и есть зло, среди успешньiх людей не существует добреньких людей, а только хлоднокровньiе и жадньiе, вплоть до всего.

Оценка: нет
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Совершенно не оценил и не понял величие романа, да и шедевральность (оценки imdb 8.3, кинопоиск 8.0) экранизации книги от Стенли Кубрика, которую посмотрел сразу после прочтения, не осознал... Но обо всем по порядку.

Сам роман делится на четыре части, которые условно можно разделить на преступление, исправление, наказание/воздаяние и возвращение. Возможно кто-то по другому определит для себя суть частей романа, но лично для меня нарисовалась именно такая последовательность. Роман читается сложно из-за надсадского (жаргонного) языка подростков. В переводе Синельщикова почти весь текст состоит из англицизмов: блад, каттер, бразерс и т.д. Все слова легко узнаваемы, да и в конце книги дается перевод, но читается трудно. Ритм чтения все время сбивается из-за посторонних и непривычных слов, часть которых узнаешь сразу, о части догадываешься из контекста. Не уверен, что действительно была необходимость настолько насыщать текст жаргоном, но я не автор, не переводчик и давно уже не подросток, так что что есть, то есть. Ну а далее, пройдемся по аннотации, благо она практически полностью передает суть книги.

Читал роман со следующей аннотацией: ««Заводной апельсин» — литературный парадокс XX столетия. Продолжая футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение malltshipalltshikov и kisok «надсатых», Энтони Берджесс создает роман, признанный классикой современной литературы.

Умный, жестокий, харизматичный антигерой Алекс, лидер уличной банды, проповедуя насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, попадает в железные тиски новейшей государственной программы по перевоспитанию преступников и сам становится жертвой насилия. Можно ли спасти мир от зла, лишая человека воли совершать поступки и превращая его в «заводной апельсин»? Этот вопрос сегодня актуален так же, как и вчера, и вопрос этот автор задает читателю.»

Алексу в аннотации дана довольно точная характеристика, я бы пожалуй по подробнее расшифровал бы слово антигерой, заменив его на подонок или мразь, или нечто подобное по смыслу. Пользуясь силой, своей численностью Алекс и его братья наслаждаются ограблениями, избиениями беспомощных обывателей, вандализмом, угонами, грабежами и прочими развлечениями. Напомню, что речь идет о предводителе 15-летнем подростке, его друзья чуть постарше. Точно шакалы или бродячие псы они ищут развлечения и пропитание вечером и ночью и сражаются между собой при встречах. При чем это не дележка территории, а случайные стычки при встречах. И отношения в банде, точно в стае. Пока вожак силен — он вожак, как только вожак оступился, его скинут/подставят при любом удобном случае. И если друзья у Алекса туповаты, то Алекс умен. При желании он прекрасно разговаривает не жаргонами, у него богатый словарный запас и он превосходно им пользуется (), обожает классическую музыку, но при этом пропитан насилием. Весь ум Алекса направлен на получение наслаждения от насилия, разрушения и избежание наказания. Показателен вопрос «наставника по перевоспитанию» Алекса от исправительного учреждения: «И что на вас на всех нашло? Мы эту проблему изучаем, изучаем, уже чуть ли не целый век изучаем, н-да, но ни к чему все это изучение не приводит. У тебя здоровая обстановка в семье, хорошие любящие родители, да и с мозгами вроде бы все в порядке. В тебя что, бес вселился, что ли?». В конце концов Алекс допускает ошибку и попадает в полноценную тюрьму, ну а уже в тюрьме собственными усилиями и желанием скорейшего освобождения попадает в программу принудительной психокоррекции.

А что же представляет из себя программа коррекции? Это выработка условного рефлекса организма преступника на желание насилия. Вроде бы ты и хочешь кому-нибудь по морде дать, кого-нибудь изнасиловать, а в организм рефлекторно начинает воротить, скручивает болью, тошнота, слабость и т.д.

Методика была успешно опробована Алексе и после двух недель обработки он был выпущен в мир, где столкнулся со всеми своими бывшими жертвами, но уже с позиции слабой стороны и наконец попал в руки оппозиции, которая использовало его как средство смены/отставки текущего правительства. Концовка книги это печальный итог политической борьбы оппозиции и текущего правительства. Почему печальный, узнаете прочитав книгу.

При экранизации, имхо, Стенли Кубрик излишне театрализовал книгу и изменил некоторые сцены, добавив или убрав нюансы. В итоге фильм, хоть почти и повторяет сюжет книги, но в то же время смотрится более мягко и одновременно гротескно по сравнению с ней. Возможно для своего времени фильм и смотрелся как прорыв, но лично я просмотрев его ничего кроме недоумения не испытал. Что это? Зачем это? Почему это? Откуда такие высокие оценки?

Лично для себя выделил в книги несколько действующих сил: государство, бандиты (Алекс), оппозиция и обыватели-страдальцы.

У государства все швах... Преступность огромная, тюрьмы переполнены и исправительной функции не несут, после выхода из тюрьмы преступники берутся за старое. И тут появляется революционная методика!, две недели и матерый преступник не представляет угрозы для общества. постоянное исправление, нет необходимости в куче тюрем, сильных полицейских силах (со временем конечно) и т.д. Это выход для государства? Лично я считаю что да, причем отличный перспективный выход.

Бандиты, в контексте книги — жертвы. Им промыли мозги, лишили воли и средства на самооборону, самоопределение и т.д. Нельзя так поступать с человеком! Я в упор не понимаю почему нельзя? Взять Алекса — антигероя книги, несколько убийств, избиения, ограбления, изнасилования, угоны, и это только то, что успели натворить Алекс и команда в течении пары дней. Его бы пристрелить стоило, как бешеную собаку, а его всего лишь отучили насильничать. Он не перевоспитался, нет... В мыслях он тем же Алексом остался, но вот тело отказывается от насилия. Негуманно? По мне так вполне справедливое наказание. У Алекса появились все шансы исправится.

Оппозиция. Эти ничем от правительства не отличаются. Алекс и задействованная методика лишь инструмент в политической борьбе. Основной аргумент — сначала методикой промоют мозги преступникам, затем всем инакомыслящим (т.е. оппозиции). Забавно, но оппозиция критикует инструменты, но не предлагает своих решений существующих проблем. А по части использования людей, что одни, что другие одинаковы.

Обыватели-страдальцы. Их даже силой не назовешь, кто лучше говорит затем и идут,того и поддерживают. Сила, но безликая.

Вообще, если взять в нашем мире какое-нибудь гетто, то в нем будет ситуация один в один с книгой. Да то же Детройт например. Государство не способно управлять ситуацией, все нормальные и финансово обеспеченные люди уехали в более благополучные и защищенные полицией районы. Появись у государства инструмент психокоррекции и будет все тоже самое что и в книге. Я уверен, что правозащитники подняли бы хай на весь мир о нарушении прав человека, что под это дело произошел бы передел сфер влияния и все вернулось бы на круги своя. Наверное из-за этого книга и не впечатлила, не тронула, В 1962 это возможно и было откровением, а сейчас... По мне так единственный стоящий путь — это научится воспитывать/культивировать правильные черты характера с самого детства и только при накоплении критической массы хороших/достойных людей произойдут существенные изменения в обществе. И изменения должны идти от людей, а не от государства. А сейчас идет борьба с последствиями, если идет...

Оценка: 4
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Самое большое впечатление в «Заводном апельсине» на меня произвела последняя глава. Та, которая была изъята из американского издания романа. Потому что вплоть до нее роман читается как типичная антиутопия: взята некая глобальная анти-идея (насилие как движущее средство человеческого существования), вокруг стержня которой взращена сумрачная альтернативная реальность.

Нет, это не будущее, а, скорее, сгущенное до черных красок настоящее. Мы уже живем в мире, жизнь в котором строится по законам подчинения, через самоутверждение одних над другими. Берджесс лишь немного выкручивает тумблеры. Да и такого, пожалуй, не скажешь, спустившись в ближайшую подворотню. Посему вопросы, поднимаемые в «Заводном апельсине», актуальности не теряют. Что делает человека человеком в мире насилия? Можно ли вообще остаться человеком в таком мире? Возможно ли насилие искоренить насилием? Собственно говоря, по всем пунктам даются ответы, и антиутопия, как положено, эффектно завершается… но в предпоследней главе.

А вот последняя глава романа — о том, «что было потом» — его, если угодно, изюминка. С ней «Заводной апельсин» приобретает дополнительное измерение. Хотите — перечеркните задаваемые выше вопросы и читайте с ней роман как притчу о взрослении. Хотите — считайте данную главу авторской насмешкой, последним сатирическим гвоздем в гроб отраженного в «Заводном апельсине» общества. Лично для меня именно она сломала последнюю стенку, позволявшую говорить о романе, как о художественном вымысле. Обыкновенно в антиутопиях какая-то дистанция между читателем и читаемым сохраняется все равно: «вот так могло бы быть, если бы [художественное допущение]». После финала же «Заводного апельсина» ни о каких допущениях уже не думаешь; это общество — наше общество, и жизнь — наша сегодняшняя жизнь (ну есть еще выдуманный слэнг nadtsatyh — но это, право, частности), и точка, и никакой нудной морали в духе Ф. Александра, только жизнь. Вот это и делает «Заводной апельсин» по-настоящему великой классикой.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Перед вами один из самых ярких, скандальных и неоднозначных представителей классики XX века. Книга, ставшая культовой и приведшая к созданию не менее (а даже скорее всего и более) культового фильма. Не знаю, просто лень это или подспудное желание познать произведение с разных ракурсов, но добрался я до рецензии как раз только после того, как ознакомился еще и с творением Кубрика.

«Заводной апельсин» является антиутопической драмой, что полностью определяет характерные черты, свойственные всем представителям этого жанра — ярко выраженный социальный подтекст, попытка прогнозирования будущего, затрагивание серьезных проблем и определенная доля гипертрофированности и гротеска. Однако Бёрджесс не просто воспользовался этими инструментами, но и довел их до предела — более безбашенной, мрачной и странной книги, относящейся к «классике» мне никогда не доводилось читать. Да, когда открываешь произведения Кинга или Гранже, ты только и ждешь очередную кровавую или отвратительную подробность, здесь же это было немного неожиданно. Однако я совершенно не хочу сказать, что это навредило — при ознакомлении с «Апельсином», ты четко понимаешь, что иначе посыл автора донести было нельзя.

Помимо жестокости и антиутопичности, книга может похвастаться еще одной изюминкой — необычным «языком надсат», характеризующийся множеством добавлений слов со славянскими корнями. Здесь русскоговорящему читателю единомоментно и повезло, и не повезло — с одной стороны, мы можем понять абсолютно весь текст произведения и посмеяться над знакомыми словечками, ставшими частью жаргона, с другой стороны, мы не можем видеть текст глазами автора и целиком проникнуться его задумкой, нам не нужно угадывать значения неизвестных слов и часть эффекта теряется. Эта ситуация переносится и на фильм — недаром Кубрик завещал выпускать фильм в русском прокате исключительно с субтитрами.

Продолжая проводить аналогии с экранизацией, плавно переходим к главному минусу книги — ее последней главе, которая, по сути, перечеркивает большую часть морали, заложенной в произведении (спойлерить не буду, если вы уже читали, то понимаете, о чем я, а если нет, то поймете после ознакомления). Складывается такое ощущение, что Бёрджесс сам испугался своих мыслей и постфактум дописал эпилог, который сместил акцент и привел к абсолютно неадекватной (по мне) мысли. Слава богу, Кубрик проигнорировал это окончание и выдержал основную мысль — в этом фильм однозначно обошёл первоисточник. В общем, в качестве итога хочу процитировать рекламный слоган: «Смотрите фильм, читайте книгу!», ибо оба эти произведения относятся к явлениям мирового масштаба — относиться к ним можно по-разному, но точно не равнодушно.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Не могу сказать, что культовая история садиста-меломана Алекса меня особо впечатлила. Берджесс замахивается на очень серьезный этический вопрос: есть ли у общества право заставить индивидуума быть хорошим или все же свобода выбора сверхценна? Но вместо того, чтобы дать однозначный ответ, все сводит к простой истине — пока мы молоды, мы способны на все, что угодно, а когда мы взрослеем, и наши дети повторяют те же ошибки, мы не в силах на них повлиять. Что, в общем-то, и так достаточно очевидно, ничего нового тут нет.

Две другие прочитанные мной книги Берджесса — антиутопия «Семя желания» и полусатирическая стилизация с элементами хоррора «Однорукий аплодисмент» — на мой взгляд, заслуживают большего внимания.

Оценка: 7
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Книга понравилась, в свое время вообще наверное шок с фурором производила на читателя. На протяжении повествования я испытал к главному герою от отвращения и презрения, до жалости к нему и обратно. Далеко не каждому роману такое дано. Хочу выделить язык повествования слова типа kisa, korova, koreshami, britva ну т.д, а так же сленг ультранасилие или «старое доброе сунь-высунь» и т.п. добавляют колорит. Далее не буду расписывать о романе, т.к. и до меня много отзывов написано, хочу сравнить книгу с фильмом Кубрика. Многие восхищаются фильмом, я же еле досмотрел его, и вот почему он мне не понравился. В книге главные герои подростки им лет по 15, в фильме же мужики по 25-30 лет играют подростков. В фильме очень много лишний эротики, например бар корова, или одежда главных героев вообще сюр какой-то. Заключение в тюрьме, и лечение Алекса в фильме показали как то по детски что ли, в то время как в книге все описывают гораздо жёстче. И самое главное в фильме не показали финал книги, так что если хотите прочувствовать «Заводной Апельсин» в полной мере — читайте книгу.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Встречал не раз реакцию на этот роман, где у людей хоть один раз возникала во время прочтения головная боль или дрожь в различных участках тела, а тема подросткового беспредела и небольшой объем еще больше подталкивал меня к прочтению. Дочитывая последние страницы, того ужаса не замечалось. Эти подробности занимают на общем фоне довольно малую часть. Весь ужас творится в том мире лишь в тех вещах, которых принято считать нормальными.

Бунт для подростков — это нормально. Как и акне: абсолютная вероятность встречи и неприятные годы. А вот лечить или нет — кому-то придется выбирать. Алекс выбрал лечить, так как это советовали для отличного эффекта и быстрого выхода на свободу. Думал «крем» поможет ему намного лучше, чем и собственно помог ему доктор Браном. Однако «кожа» напрочь поменяла свой прежний вид. Результат, естественно, не удовлетворил Алекса, а от воспоминаний прежней жизни буквально выворачивало кишки.

Не отдаваясь в последующие моменты в жизни Алекса, стоит выделить то, что не только он такой — всё окружение по своему ужасно. Те же родители Алекса, которых не интересует жизнь их сына. «Настоящие друзья». Отдельные виды заключенных. Интеллигенция, использующая человека лишь в своих целях, которые еще и представляют собой оппозиционеров. Но «борцы» здесь борются не за смену системы и ради благоустройства народа, а за смену человека на довольно удобном кресле. То же самое, что и до этого, только всё новые и новые личности пытаются озолотиться.

Вот тут то и пугает меня книга. Личность Алекса — не совсем.

Оценка: 7
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В ответ на отзыв Юлии Юферевой

https://vk.com/wall-88887311_14228

У подростка всегда бунт. Он ищет себя и ваша доморощенная мораль и унылые правила ставят ему рамки, которые подросток желает преодолеть. Моим бунтом было чтение литературы +18

«Заводной апельсин» Энтони Берджесса я купила на первом курсе юридического, в 16 лет. У меня был бюджет в 200 карманных рублей на неделю и я отдала 80 из них за тонкую голубую книжечку с полу-фруктом, полу-часовым механизмом. Я подумала почему-то тогда о бомбе. Чем-то оформление книжки меня так зацепило, что решила ужать все свои потребности, но этот томик приобрести обязательно. Уточним, что с экранизацией я встретилась позднее, и на визуализацию текста фильм никак не повлиял.

Книга не мерзкая и не отвратная. Если хотите прочесть действительно мерзкое и отвратное — ознакомьтесь с Уголовным Кодексом Российской Федерации — перечнем бл*дств, которые одни люди совершают в отношении третьих, и читайте проникновенно, вчитывайтесь в составы преступлений.

Заводной апельсин — это книга боли. В основе трагедия писателя и это результат самотерапии, борьбы человека за себя. И то, что она собой представляет — талантливо выстроенная композиция проблематики и сюжетных ходов, острой иглой проникающая в самую глубь мозгового вещества.

Ответы на вопрос о подростковой жестокости явно не из сферы художественной литературы. Он слишком многогранен, чтобы уместиться в маленькую голубую книжечку даже со столь плотно упакованным посылом аудитории. Это к социологам, психологам, педагогам.

Заводной апельсин — это лишь отражение, блик жизни. Да, да, да, обыкновенной жизни, от которой порой каждый из нас защищен и с которой мы не сталкиваемся, потому что потому.

Алекс — «главарь» шайки подростков (вы поймете, почему я зачекрыжила его статус, чуть погодя). Он презирает собственных родителей. Отца за то, что он беспробудный трудяга, а мать за ограниченность своей жизнедеятельности, он их считает мещанами и вообще — социальным плинтусом. Себя же он считает человеком иного склада. У него свой круг общения, свой сленг (так мешающий многим мгновенному пониманию происходящего), свои правила поведения с окружающими.

Алекс — это поточный конвейер зла и жестокости: драки, ограбления, избиения, гонки на городских улицах, легкие (и не очень) наркотики с молоком (трогательно-то как, а?), секс вкупе с изнасилованиями...

Его подельники от него не отстают, берут в пример.

Я не соглашусь, что предыдущий рецензент читал книгу внимательно:

Алекс отнюдь не исправился. Он затаился. Как тысячи тех, кто прошел тюремное исправление, он вернулся в общество и автор простился с персонажем (а героев в этой книге нет) практически сразу, показав нам (весьма символически) очень маленький отрезок времени, а вот социализировался ли Алекс или нет — это даже не вопрос просто потому, что его не перед кем поставить, кроме как перед самим собой.

А еще очень странно, что в рецензии не отмечено, какое насилие над человеком претерпел сам Алекс. Что у него отобрали не просто возможность наслаждаться насилием, а выкорчевали способности наслаждаться даже гармоничностью музыки — именно это стало и последней каплей, и отправной точкой его попытки суицида и основанием закрытия экспериментальной программы исправления.

Вот и получатся, что Алекс попал в систему жестокости, более ресурсную, чем его шайка-лейка, и он такой же изнасилованный, как и его жертвы. А вернулся он в систему, где нет подсистемы «банда Алекса», а есть подсистема «полиция», в которой теперь служит один из подельников Алекса (старый знакомый не преминул угостить дорогого друга отличным избиением, чем и преподал Алексу один из жизненных уроков — не зарекаться и не удивляться).

Каким он станет?

Что далее будет определять его поступки?

Как сложится его судьба?

Финал в книге открыт, как ворота Бухенвальда.

Почему подростки жестоки?

Просто потому, что могут себе позволить.

Потому, что мы им такими позволяем быть.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Заводной апельсин» не просто описывает сцены насилия и разных гадостей — нет, здесь всё несколько глубже. Мы можем увидеть картины на всегда актуальную тему уличного беспредела, который творится не только руками кровожадных и просто жадных до лёгких денег простолюдинов, но и руками (и не только руками) представителей закона. Мы можем проследить, как человек проходит стадии формирования личности и характера, преодолевая трудности, преподносимые ему жизнью (в чём частенько он сам и бывает виноват, конечно). Мы можем понять, что всё происходящее с нами сейчас, может резко измениться, и эти изменения могут иметь корни как внутри нас, так и вне. Мы можем в очередной раз убедиться, что политика — это грязь и притворство. И в конце концов, мы можем интересно скоротать несколько вечеров. Главное, настроиться.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Не могу сказать, что книга мне сильно понравилась, читать ее было довольно тяжело. И не сколь из-за сленга, сколько из-за содержания, сюжета. Гуманизм переплетается с слепой жестокостью, насилие возводится в ранг искусства, а потом свергается в низы. Но все это происходит лишь в рамках одного юного сознания, лишь одного!

А сколько еще остается таких же, кто не доходит..?

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Острый, дискуссионный, скандальный роман Энтони Бёрджесса сейчас, увы, больше известен в контексте творчества Стэнли Кубрика, нежели сам по себе. Да, когда-то он будоражил умы консервативных слоев общества, изумляя своей жестокостью и обилием непонятного жаргона (о нём стоит поговорить чуть подробнее), но сейчас, в век двадцать первый, он, что называется, пытается удивить «ежа голой задницей».

В романе основное внимание автор уделяет жестокости и беспринципности молодого поколения, не пытаясь при этом понять истоки их зарождения и формирования. Вот Алекс, ему 15, он отмороженный, по самое не могу, главарь молодежной банды, занимающейся разбоем, изнасилованиями и прочими «прелестями» подобной жизни. Почему он стал таким — не ясно. Те краткие сцены с родителями отвергают версию об асоциальном состоянии семейного «очага», а природа влияния окружающего мира не раскрывается. Писатель будто говорит: «ЭТО есть. Примите, как данность» и решает сосредоточить нарратив на беззубых попытках правительственных органов справиться с проблемой, минуя стадию понимания её возникновения. «Болит рука? Отрубим руку!» Просто и ясно, а, главное, действенно и исключает возможность повторного рецидива.

Лечение подобного подобным, по старым заветам профессора Воланда, в ряде случаев имеет право на существование (Стёпе, к примеру, действительно полегчало), но не когда речь идет о жестокости и немотивированной агрессии. Агрессия есть в каждом человеке. Вопрос в темпераменте и нравственной «глубине» её залегания. Кто-то сходу пускает в ход кулаки, а кто-то до конца терпит, но в случае опасности, для себя и своих близких, способен вмиг «ощерится», подобно загнанному в угол коту. Агрессия – это не только порок и бич общества, но и своеобразный защитный механизм, того же самого общества. В школе я неоднократно наблюдал ситуации, когда нарастающий конфликт, приводящий к непосредственному столкновению (драке), ей же мгновенно и исчерпывался. Будто некий вентиль вмиг «спускал» из системы лишнее давление. Собственно, именно на этом базисе построен знаменитый роман Чака Паланика «Бойцовских клуб».

Какую же мораль мы усваиваем из случая Алекса? Во-первых, что всё в итоге возвращается, и «разбросанные» когда-то «камни» однажды полетят в твою же голову. Во-вторых, наглядно иллюстрируется, что человек, начисто лишенный агрессивности, попросту перестает быть человеком. Причем, его вид ДАЖЕ не ужасает своей опустошенностью, как «вылеченный» Макмёрфи из романа Кизи, а напротив вызывает радость у «коллег», из-за отсутствия конкурента по территории влияния. Лечили бы 10 «Алексов», взамен получая 20 «Биллибоев». Чтобы решить проблему её нужно понять, а ловить вшей, живя в привокзальной ночлежке, можно до бесконечности.

Напоследок, что касается «жаргона». Я поначалу не понял «прикола» и всерьез подумал, что наши слова, написанные латиницей, являются лишь ближайшим эквивалентом британского сленга. Но вот я дочитал книгу до конца и, в послесловии, переводчик действительно акцентирует на этом свое внимание. Т.е. в романе действительно используются НАШИ слова (причем, в большинстве случаев ОБЫЧНЫЕ слова). У меня один вопрос – нахрена? В Англии ТАК говорят? Или автору нужна была собственная «бамбарбия киргуду», о чем, кстати, прямо говорят доктора Алекса. Ну, ничего страшного. Ваше «анбеливбл» для нас тоже звучит не очень благозвучно. «Он бы выблевал» как сказал бы Тимур Батрутдинов)

Оценка: 8


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх