FantLab ru

Дзюн Исикава «Повесть о пурпурных астрах»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.12
Голосов:
24
Моя оценка:
-

подробнее

Повесть о пурпурных астрах

Повесть

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 5
Аннотация:

Мунэёри, сын наместника, не пошёл по стопам своих предков-поэтов. Изящному слогу и кисти он предпочёл оружие – лук. Отверг он и молодую жену, с помощью которой его отец надеялся породниться с могущественным и влиятельным домом.

Терпение наместника лопнуло, и он отправил Мунэёри в ссылку – в свою провинцию. В её горах и долинах осталась у юноши одна забава – охота. Но вот однажды стрела Мунэёри попала в лисицу, и вскрикнула та от боли человеческим голосом…

Входит в:

— антологию «Современная японская новелла 1945—1978», 1980 г.

— антологию «Пионовый фонарь», 1991 г.

— антологию «Мистическая Япония», 2003 г.


Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (3)

Современная японская новелла 1945—1978
1980 г.
Пионовый фонарь
1991 г.
Мистическая Япония
2003 г.




 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Эту работу следует считать ‘неокайданом’ – замешанной на японском фольклоре притчей о сверхъестественном. Капризы природных условий маленькой островной страны не могли не способствовать мистифицированию текучего климата; отсюда – японские водяные ‘каппа’ и вообще целый пантеон всевозможных мифических существ.

Этот квазимагический рассказ-притча о не слишком вначале метком ссыльном лучнике Мунэёри форматом тяготел бы к дзэнской сказке, если бы не удивительный слог оппонирующего конвенциональным предписаниям модерниста Дзюна Исикавы, обнажающий за текстом высочайшее писательское мастерство, чем-то действительно сходящее за колдовскую хитрость. Тем более что множат это чувство сомнабулические диалоги, странные демарши прислуги ‘невыездного’ прокуратора и варварская его мораль, где поводом к убийству становится чуть ли не колебание воздуха.

Главный персонаж, к вящему неудовольствию семьи, отвернётся от дара стихосложения, став, хуже того, адептом перебесившегося разбойника – собственного дяди по отцу. Упражнения в стрельбе и убийстве вызовут в ‘герое’ куда больше почтения, нежели ‘словоблудческие’ экзерсизы. И всё-таки дядя ссыльного наместника еще не раз издевательски отметит, что пока Мунэёри не откажется совсем от хотя бы даже поэтического видения реальности, достаточного успеха в стрельбе он не достигнет.

В античеловеческих уроках Юмимаро нет ничего, что спрягалось бы с понятием воинского искусства; да, непременно *искусства* — ведь неслучайно именно такую приставку закрепит на своем трактате Сунь Цзы. А в поэтическую форму бойцовскую доблесть облекали и наши современники; Ли и Мисима, и даже весьма далёкий от боевых искусств американец Джармуш. И если на охоте главная угроза Мунэёри – максимум случайно пущенная стрела одного из слуг – то последующая серия ‘замочных’ убийств есть избиение младенцев. В приложении навыка Мунэёри нет и капли доблести, а поэтизм, который он находит в льющейся из остывающих трупов крови – тех ‘пурпурных астрах’, названием которых титулирована повесть – может тронуть сердце разве что подобного же тирана. Самоотверженные ‘банзай’-атаки, дзенский покой в аскезе – не для этого, буквально, ‘принца крови’, кровопийцы. Понятно, что честь и доблесть – сошедшие с военных подмостков установки, если вообще хоть когда-нибудь жившие. Но всё-таки существует разница между тактическими уловками и стрельбой в спину, расстрелами переговорщиков, а уж тем паче верных слуг.

‘О б(л)едной оценке замолвите ль слово?'

Если написанное выше может сойти за похвалу, следует пропихнуть меж губ Исикавы и ложку густого дёгтя. Фантастическую способность к постановке текста автор разменивает на фантомные полунамёки, которые менее терпеливых могут и отвернуть от повести. Кроме того, у Исикавы был шанс завершить историю куда более поэтично и изысканно:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
В это время из галереи раздался голос:

— Ай да молодец!

Там стоял Юмимаро.

— Ну, наконец-то наместник понял предназначение лука и стрел. Лук создан, чтобы убивать живое. И живое — это не только какие-то там птицы и звери, это люди, живущие в этом мире. Коли познал убийство — обязательно должен убивать. Убивать все больше и больше. Твои руки не пресытятся этим делом. Ты не будешь знать усталости. Запомнил?

Юмимаро уже повернулся спиной и, волоча ногу, уходил в глубь галереи, когда Мунэёри, злобно вперил взгляд ему в спину.

— Эй, дядя! Я понял твои наставленья!

Лук зазвенел, пустив две стрелы.

Исикава рисует мир зла, где безвинных не существует; гипербола, призванная напомнить о древних корнях укрепившихся в культуре, адаптированных для детей сказок, бывших некогда тёмными баснями (европейские аналоги — Страпарола / Перро / Базиль). Только селянин Хэйта предстает образцом если не добра, то хотя бы порядка в воздаянии, чего категорически лишен вакхический мир пьянящего убийства ‘охотничьих угодий’ Мунэёри. Но в конце-концов зарвавшийся мучитель сполна отхлебнёт возмездия – а загубленные им жизни расцветут пурпуром на обломках отвратительного замка, многократно умирая, чтобы в сезон воскреснуть вновь.

Оценка: 6


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх