FantLab ru

Евгений Замятин «Мы»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.12
Оценок:
3368
Моя оценка:
-

подробнее

Мы

Роман, год (год написания: 1920)

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 245
Аннотация:

В романе Замятина в двадцать шестом веке жители Утопии настолько утратили свою индивидуальность, что различаются по номерам. Живут они в стеклянных домах (это написано еще до изобретения телевидения), что позволяет политической полиции, именуемой «Хранители», без труда надзирать за ними. Все носят одинаковую униформу и обычно друг к другу обращаются либо как «нумер такой-то», либо «юнифа» (униформа). Питаются искусственной пищей и в час отдыха маршируют по четверо в ряд под звуки гимна Единого Государства, льющиеся из репродукторов. В положенный перерыв им позволено на час (известный как «сексуальный час») опустить шторы своих стеклянных жилищ. Брак, конечно, упразднен, но сексуальная жизнь не представляется вовсе уж беспорядочной. Для любовных утех каждый имеет нечто вроде чековой книжки с розовыми билетами, и партнер, с которым проведен один из назначенных сексчасов, подписывает корешок талона. Во главе Единого Государства стоит некто, именуемый Благодетелем, которого ежегодно переизбирают всем населением, как правило, единогласно. Руководящий принцип Государства состоит в том, что счастье и свобода несовместимы. Человек был счастлив в саду Эдема, но в безрассудстве своем потребовал свободы и был изгнан в пустыню. Ныне Единое Государство вновь даровало ему счастье, лишив свободы.

© Джордж Оруэлл
С этим произведением связаны термины:
Примечание:

Роман написан в 1920 г., впервые опубликован на английском языке в 1924 г.


Входит в:

— антологию «Noi della galassia», 1982 г.

— журнал «Знание-сила 1988'2», 1988 г.

— журнал «Знание-сила 1988'3», 1988 г.

— журнал «Знание-сила 1988'4», 1988 г.

— антологию «Антиутопии ХХ века», 1989 г.

— антологию «Запретная глава», 1989 г.

— антологию «Мы. О дивный новый мир», 1989 г.

— антологию «Вечер в 2217 году», 1990 г.

— антологию «Мы. О дивный новый мир. 1984», 1991 г.

— антологию «Живая мебель: Русская фантастика 10-20-х гг. XX в.», 1999 г.

— антологию «Советская проза 20-30-х годов», 2001 г.

— антологию «О дивный новый мир», 2006 г.

— антологию «Worlds Apart», 2007 г.

— антологию «Мы. Текст и материалы к творческой истории романа», 2011 г.

— антологию «Русская антиутопия», 2013 г.

— антологию «1984. Мы», 2021 г.

— антологию «Мы. 1984», 2021 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 144

Активный словарный запас: очень низкий (2349 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 72 знака, что немного ниже среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 19%, что гораздо ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Прометей / Prometheus Awards, 1994 // Зал славы

Номинации на премии:


номинант
Великое Кольцо, 1988 // Крупная форма

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1989 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1990 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1991 // Зал славы

номинант
Премия Геффена / פרס גפן / Geffen Award, 2001 // Переводная книга НФ

номинант
Premi Ictineu, 2016 (VIII) // Роман, переведённый на каталанский (СССР)

Экранизации:

«Мы» / «Wir» 1981, Германия (ФРГ), реж: Войтех Ясны



Похожие произведения:

 

 


Мы
1952 г.
Мы
1967 г.
Мы
1973 г.
Сочинения /Werke. Том третий
1986 г.
Мы
1988 г.
Сочинения
1988 г.

1989 г.
Мы. О дивный новый мир
1989 г.
Антиутопии XX века
1989 г.
Запретная глава
1989 г.
Евгений Замятин. Избранные произведения
1989 г.
Избранное
1989 г.
Мы
1989 г.
Вечер в 2217 году
1990 г.
Е. И. Замятин. Избранные произведения. В двух томах. Том 2
1990 г.
Избранные произведения
1990 г.
Мы
1990 г.
Мы
1990 г.
Мы
1990 г.
Собачье сердце. Роковые яйца. Похождения Чичикова. Мы
1990 г.
Мы. О дивный новый мир. 1984
1991 г.
Мы
1996 г.
Уездное. Мы. Ювенильное море. Котлован
1997 г.
Бич божий
1997 г.
Избранные произведения
1997 г.
Мы
1998 г.
Живая мебель
1999 г.
Любимые лица России. Том 2. Век серебряный, переходящий в железный
1999 г.
Евгений Иванович Замятин. Новеллы
1999 г.
Советская проза 20-30-х годов. Том 2
2001 г.
Мы
2001 г.
Мы
2002 г.
Собрание сочинений. Том 2. Русь
2003 г.
Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 28. Евгений Замятин
2004 г.
Мы
2005 г.
Мы
2005 г.
Мы
2005 г.

2006 г.
О дивный новый мир
2006 г.
О дивный новый мир
2006 г.
Бич Божий: Романы, повести
2006 г.
Мы
2006 г.
Мы
2006 г.
Мы
2007 г.
Мы
2007 г.
Мы. Москва 2042
2007 г.
Мы
2008 г.
Мы
2008 г.
Мы
2009 г.
Мы
2009 г.
Мы
2009 г.
Мы. Повести. Рассказы
2009 г.
Мы. Рассказы
2009 г.
Мы
2010 г.
Мы
2010 г.
Мы. Текст и материалы к творческой истории романа
2011 г.
Мы
2011 г.
Мы
2011 г.
Полное собрание сочинений в одном томе
2011 г.
Мы
2012 г.
Мы
2013 г.
Мы
2013 г.
Мы
2013 г.
Евгений Замятин. Избранное
2014 г.
Собрание сочинений. Том 3
2014 г.
Мы
2014 г.
Мы
2014 г.
Русская антиутопия
2014 г.
Евгений Замятин. Малое собрание сочинений
2014 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мечты сбываются
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2016 г.
Бич Божий
2016 г.
Мы
2016 г.
МЫ
2017 г.
Мы
2017 г.
Мы. Котлован
2017 г.
Мы
2017 г.
Мы
2017 г.
Уездное. Мы. Бич Божий
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы. Бич Божий
2018 г.
Котлован
2018 г.
Мы
2019 г.
Мы. Бич Божий
2020 г.
Мы. Повести и сказки
2020 г.
Мы. Повести. Рассказы
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы: русская антиутопия
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы
2020 г.
1984. Мы
2021 г.
Большое собрание романов, повестей, рассказов, сказок
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы. 1984
2021 г.
Мы. 1984
2021 г.
Мы
2022 г.
Мы
2022 г.
Мы. Бич Божий
2022 г.

Периодика:

«Знание-сила» 2/88
1988 г.
«Знание-сила» 1988'3
1988 г.
«Знание-сила» 4/88
1988 г.

Аудиокниги:

Мы
2003 г.
Мы
2004 г.
Мы
2004 г.
Мы
2006 г.
Мы
2007 г.
Мы. Бич божий
2009 г.
Мы
2011 г.

Издания на иностранных языках:

Ми
1969 г.
(сербский)
Noi della galassia
1982 г.
(итальянский)
Mi
1984 г.
(сербский)
We
1993 г.
(английский)
We
1999 г.
(английский)
We
2000 г.
(английский)
Meie
2006 г.
(эстонский)
Mi
2006 г.
(сербский)
We
2007 г.
(английский)
We
2007 г.
(английский)
Worlds Apart: An Anthology of Russian Fantasy and Science Fiction
2008 г.
(английский)
Ми
2010 г.
(сербский)
Nosaltres
2015 г.
(каталанский)
Ми
2016 г.
(украинский)
Nous
2017 г.
(французский)
We
2017 г.
(английский)
Nioi
2018 г.
(итальянский)
We
2020 г.
(английский)
Noi
2021 г.
(итальянский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по актуальности | по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Про слог книги: тяжеловато пишет Д503, но он и не писатель. Так что ставлю + за атмосферность слога.

Идея идеально логичного мира мне очень понравилась! Не в том смысле, что надо такой построить, а именно как антиутопия. Всё же создать такой мир без полной аннигиляции человеческой «души» не выйдет. (Впрочем кто сказал, что «душу» нельзя аннигилировать?!

Могу выделить весьма любопытные отсылки к «древнему богу». Это правда очень занятно -что-то в этом есть...

В общем и целом, книга пугает и втягивает: и это то, какой должна быть антиутопия.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Сразу скажу, что Замятин мне вообще показался ужасным писателем (за небольшими исключениями в виде отдельных малых произведений). Но этот роман чрезвычайно нудный, скучный и ... беспомощный. Западу нужна была антисоветчина — он её получил. Не то чтобы прямо заказ, но автор явно попал в «струю». Едва осилил эту писанину, и — что удивительно — даже чрезвычайная увлеченность автора сексуальностью ничуть не оживляет этот опус. Язык просто ужасен. Впрочем, возможно, в переводах это не так заметно. Не такая уж редкость — скажем, мало удобоваримый слог Лавкрафта, как известно, в переводах тоже стал производить на читателей куда как более благоприятное впечатление. Да и мир «Мы» не так уж в принципе плох. Действительно, человечество там достигло того, чего, весьма вероятно, вообще никогда не достигнет. Равенства, например. И этим гражданам того мира реально следовало бы дорожить. Впрочем, такой нудятины и тягомотины еще поискать.

Оценка: 5
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Брызжуще розово

Да, я согласен, что слог автора очень-очень особенный. Явно не всем зайдет. Но мне он был очень интересен. Такого ещё не встречал. Такие словесные обороты, множественные тире, троеточия, двоеточия в одном предложении, умышленное выкидывание лишних слов для более точного и компактного смысла. И при этом лично мне читалось очень легко и быстро. В отличие от Олди, где виртуозность сама в себя запутывается.

Атмосфера советских мультфильмов с аудиториумами и дикторами в микрофон про достижения физики, с желто-черными тенями лиц.

И так ёмко формировались образы персонажей: «прозрачные крылья-уши, шлепающий шаг S, упруго-хлесткая с треугольниками бровей и острой полоской зубов I, брызжуще негрские губы R, коричнево-розовые жабры Ю, розово детская складочка запястья О».. При этом у главного героя Д, кроме слабости, какой-то ведомости, раздумчивой пассивности, других качеств незаметно.

Любовная линия выражена на протяжении всего романа и является скорее основной в сюжете, на фоне антуража тоталитарной антиутопии. Есть что-то трагическое, безысходное. Не может сильная женщина любить слабого мужчину, он ей просто не интересен, его можно только абьюзить. Как бы он её не боготворил. Сильная женщина принесет разрушение гармонии, сподвигнет на подвиг, использует и выгонит из рая счастливого слабого мужчину. И был бы он чуточку сильнее.. Было бы и Счастье со Свободой и Мир с фантазией.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Герой книги «Мы» живет в тоталитарном мире будущего, в Стеклянном городе Единого государства. Люди живут в стеклянных коробках, которые называют домами. Носят одинаковую форму. Живут, работают, учатся и общаются по часам. У них нет имен – каждому присвоен свой номер.

«Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту, — Мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час, единомиллионно, начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, Сливаясь в единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, — мы подноси ложки ко рту…»

Для героя книги D-503 нет ничего красивее и лучше того, как слаженно работают машины и станки – ведь это несвободное движение. Когда я читала роман, у меня в голове была только одна мысль: я читаю записки какого-то робота. Замятин написал книгу таким языком и ставил акценты специально на таких местах, что ничего другого и не приходило в голову. Хоть автор и высмеивает такую власть, но у меня иногда волосы вставали дыбом от того, как мыслит герой. Удивляться тут нечему, в голову D-503 и другим вбивалось с рождения, из года в год, что так правильно, что так должно быть и другого они не знают. Но все меняется, когда главный герой знакомится с девушкой J-330. И происходит сбой в программе. Чем ближе к концу, тем больше меняется герой.

Читать книгу было тяжело не только из-за языка – герой мыслит чаще всего метафорично и математически, из-за этого текст воспринимается ужасно – но еще и из-за обилия знаков препинания и обрывочных фраз. В целом, книга понравилась, хотя я не до конца прониклась историей.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Роман-антиутопия. Государство полностью контролирует жизнь своих граждан. Они живут по строгому расписанию. Вместо имён только порядковый номер. Стены в домах стеклянные. Но, не смотря на такой суровый надзор, созревает революция.

Повествование ведётся через дневник инженера. Сюжет неплохой, но книжка очень нудная. Математические термины используются повсеместно. Читается тяжело и без особого интереса. Ставлю шестёрку только из-за крутой концовки.

Осилил за пять дней. 144-288 стр, 5ч57мин.

Диктор Клюквин Александр прочитал замечательно (8).

Оценка: 6
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Первая, основная, осевая антиутопия нашего времени, написанная до Брэдбери, Хаксли, Оруэлла и всех остальных более-менее известных. После прочтения всерьёз задумался о содержании термина «антиутопия». 1. Антиутопия – жанр художественной литературы, описывающий государственный или мировой уклад, в котором при изначальном стремлении к идеальному существованию для всех обитателей складываются негативные тенденции развития. 2. Антиутопия – изображение общественного строя или сообщества, представляющегося автору или критику нежелательным, отталкивающим или пугающим.

Вот так просто и крайне субъективно. («Незнайка в Солнечном городе» — тоже антиутопия для сторонников капитализма, при том весьма опасная, ибо бьёт по детям). И на фоне того, что этот мир на всех парах движется сразу ко всем описанным антиутопиям, возникает вопрос, а не считает ли кто-то на этой планете абсолютно всерьёз, что антиутопии являются единственно возможным и желаемым вариантом будущего? Кто тащит нас по мелкой тёрке за уши в неоднородно светлое антиутопическое будущее? Что хуже: мир без войны или мир без любви? А что лучше? Видимо, начиная с XX века, вечно идти по грани между утопией и антиутопией и не видеть этой грани — наша судьба. Грань постоянно смещается и есть серьёзные подозрения, что смещается она отнюдь не сама по себе.

Конечно, в самой идее гарантированного и спокойного существования для всех есть своя притягательная сила. «Мы» — это звучит не только гордо, но и надёжно-успокаивающе. Действительно, сколько можно бесконечно и совершенно впустую лить кровь, пот и слёзы на пути к правильно подсветлённому будущему? Вот только вопрос: кто будет устанавливать критерии, по которым будут судить тех, кто решил побузить? В этой книге бунтарей и несогласных с чем-либо превращают в горсть пепла именем Благодетеля. (И в этом чувствуется зародыш новояза для Оруэлла). А нельзя ли проще? Нельзя ли просто выселить бунтаря за пределы хрустального рая? Очевидно, нет. Подобная гуманность в животному, сидящему в человеке, неизбежно приведёт к победе зверя над человеком. И двухсотлетняя война, по итогам которой возникло единое государство, кажется хорошим оправданием замятинского рая.

Не требуется натяжек, чтобы считать роман гимном цифровизации. Оцифрованное сознание нумеров, тотальный учёт и божественная безошибочность существования — разве не об этом мечтают сегодняшние певцы цифры? «Математически безошибочное счастье» походя было отброшено ими (действительно, что за глупость?), а вот возможность жизни под стеклом, по часам, хождение в единообразной пронумерованной форме — это было с удовольствием принято как образ желаемого будущего, как modus operandi. За прошедшие 100 лет идея нумеризации мелкой жизни возмужала и окрепла, но коррупция для избранных, их неподотчётность и безнаказанное хищничество стоят твёрдо и цифре не подвластны. Мир сегодня чётко разделен на тех, для кого цифры, и тех, у кого цифры. В этом Замятин оказался оптимистом. Для руководящего подавляющего меньшинства, для хозяев «цифры» как идеи «Мы» — утопия. Для всех остальных — анти. «Интеграл» строить некому и главное — незачем. Идей, направляющих и цементирующих общество, больше нет и не будет. Будем «мы» — и будут «они». Обидно. Но надежда есть: без прожигания башки лазером для построения всеобщего и окончательного счастья, похоже, действительно не обойтись, а значит, шанс на откат к несчастью всегда останется.

Оценка: 9
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Что главное в антиутопии, так это выдать читателю много деталей. Если их нет, то рано или поздно начинаешь видеть в книжном мире свой собственный. Нельзя просто однократно заявить, что тут все плохо. Через сто страниц забудешь. Постепенно придет непонимание, почему там это считают адом, а тут ты из этого не вылазишь и в принципе неплохо себя чувствуешь. А дальше вообще интересно. Если у окружающих тебя в этом мире людей есть привычка сорить в общественных местах и плевать под ноги, то не исключено, что антиутопия, в которой при помощи большой палки добились банальной чистоты в быту, внезапно окажется получше окружающей действительности, если в реальности с мусором беда творится. Короче, с антиутопиями все непросто. Что общего у Хаксли и Замятина? Наверное то, что у обоих получилась абсурдная и сказочная антиутопия, в которую не верится. Не получается у меня мыслить вымышленный мир, как антиутопию, если он населен сытыми и умытыми гражданами. Оруэл — совершенно другое дело.

Вывод: антиутопия — скоропортящийся товар. То, что казалось жутью в 1920 году век спустя воспринимается вообще без никаких эмоций. Все стройно ходят строем. И что тут такого? Как может вызвать дискомфорт то, чем все занимаются уже веками? Или то, за что значительная часть современников готова голосовать обеими руками? Что в одну эпоху страх и ужас, то в другую — полезная социальная адаптация. Для мира, в котором окончательно изжили понятие свободы, главный герой чрезмерно на нем зациклен. Какую-то несвободу автор определенно точно имел в виду, но все дело в том, что заниматься преувеличениями тоже нужно с умом. Отсутствие свободы в своих хотелках в пределе вовсе не равно тоталитарному обществу.

Отдельно хочу заметить об авторской манере писать. Язык автора просто ужасен. Последним, что было прочитано мною в таком плохом качестве, был последний том «Дюны» Херберта. Но там была переводная книга и дискомфорт вызывала именно работа переводчика, а не автора.

Ни одному произведению с фантлаба еще не ставил такой низкой оценки. Не рекомендую.

Оценка: 4
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Мы» — это «первоисточник», из которого многие черпали свое вдохновение. Воздействие мощной прозы Замятина легко прослеживается и в «Дивном мире…» О.Хаксли, и в «1984» Дж.Оруэлла, и в «451° по Фаренгейту» Брэдбери, и в «трилогии Каммерера» братьев Стругацких…

Судьба романа удивительна. Написанный в 1920 году, он долгое время существовал только в рукописи, которую Замятин читал на литературных вечерах Ленинграда и Москвы. Первые книжные издания были переводами на английский (1924) и французский (1929). (Последнее, кстати, было сделано по инициативе Ильи Эренбурга). Наконец, в 1952 году в нью-йоркском «Издательстве им. Чехова» появляется полный русский текст «Мы», а еще спустя 36 лет книга печатается в России.

***

26-й век. Позади Двухсотлетняя война, в которой выжило только 20% человечества. Впереди эра Всеобщего счастья в городах за зелеными стеклянными стенами.

Еще Аристотель пришел к мысли, что счастье может быть величиной отрицательной –отсутствием страданий. А человек страдает, в первую очередь, от возможности выбора.

В Едином Государстве проблему решили раз и навсегда — всюду царит числовая гармония. Одинаковые номера каждое утро по звонку встают с кроватей, по звонку идут есть, совершая над каждым куском пятьдесят жевательных движений. По звонку выходят на прогулку, маршируя стройными шеренгами по четыре в ряд под звуки маршей Музыкального завода. Если хочешь с кем-то встречаться – выпиши на него розовый талон и не забудь получить разрешение на шторы, т.к. все стены квартир стеклянные.

Самое страшное наказание – отлучение от массы. Три номера, получившие безграничную свободу, не выдержали такой тяжести бытия и покончили жизнь самоубийством.

Мы – едины. И взаимозаменяемы. Что значит смерть нескольких человек, которых забыли вывести из-под двигателей Интеграла, по сравнению со счастьем всех разумных существ во вселенной. Ведь Интеграл – это корабль, который понесет свет гармонии стеклянного города другим цивилизациям.

***

Идеи романа оказались настолько заразительными, что человечество рьяно бросилось воплощать антиутопию Замятина в жизнь. Хождение строем по праздникам; выборы без выбора; охота на инакомыслящих; очереди в учреждениях Хранителей из желающих донести на соседей, близких, самих себя; аудиториумы для промывки мозгов…

А за ампутацию «фантазий» в 1949 году даже присудили Нобелевскую премию. Было проведено около 70 тысяч операций по лоботомии, прежде чем поняли, что внедрение в мозг – не лучший метод лечения депрессий и психических заболеваний.

Более того, любое отступление от написанного неизбежно вело к краху. Почему развалился СССР? Из-за возможности сравнения. В утопии Замятина оно исключено как факт. Полупрозрачная Стеклянная зеленая стена надежно отделяет города от остального мира.

Но за стеной, оказывается, остались отщепенцы, которые не хотят приобщаться ко всеобщей гармонии. Они обросли шерстью, стали похожи на обезьян, но выжили в неприветливом послевоенном мире, лелея мечту разрушить ненавистные города, вновь ввергнув мир в пучину хаоса…

***

Великий роман идей. Роман, написанный на прекрасном образном языке.

Под конец, записи главного героя – Д503, превращаются в такой мощный словесный поток, что затягивают любого, соприкоснувшегося с ним.

*

«Вот теперь я вижу на камне знакомые, огромные буквы: «Мефи» — и почему-то это так нужно, это простая, прочная нить, связывающая все. Я вижу грубое изображение — может быть, тоже на этом камне: крылатый юноша, прозрачное тело, и там, где должно быть сердце, — ослепительный, малиновотлеющий уголь. И опять: я понимаю этот уголь... или не то: чувствую его — так же, как, не слыша, чувствую каждое слово (она говорит сверху, с камня) — и чувствую, что все дышат вместе — и всем вместе куда-то лететь, как тогда птицы над Стеной...

Сзади, из густо дышащей чащи тел — громкий голос:

— Но это же безумие!

И кажется, я — да, думаю, что это был именно я, — вскочил на камень, и оттуда солнце, головы, на синем — зеленая зубчатая пила, и я кричу:

— Да, да, именно! И надо всем сойти с ума, необходимо всем сойти с ума — как можно скорее! Это необходимо — я знаю.

Рядом — I; ее улыбка, две темных черты — от краев рта вверх, углом; и во мне угол, и это мгновенно, легко, чуть больно, прекрасно...»

*

Разве можно устоять перед этим?

И уже нет никаких сомнений, что отщепенцы будут разгромлены и уничтожены. Что принципы числовой гармонии и великого Тейлора восторжествуют. Что Интеграл донесет идею всеобщего счастья до всех разумных уголков обозримой вселенной…

И слова: «Слава Благодетелю!» сами собой срываются с губ.

***

Вперед, к идеям Единого Государства, товарищи! История повторяется.

Оценка: 9
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

По моему читательскому мнению, все литературные произведения можно разделить на две части. Первая – те, которые морально стареют, подобно вину, которое со временем превращается в уксус. Вторая – те, которые со временем становятся всё более актуальными. Условно говоря, первых – 99 процентов, вторых – 1 процент. Так вот, роман «Мы» Замятина относится именно ко второй категории.

Замятину роман опубликовать на родине не удалось. Власти усмотрели в произведении скрытую критику существующего строя. В конце концов роман «Мы» был издан в Нью-Йорке на английском языке в 1925 году, а затем на чешском (1927) и французском (1929) языках. На русском языке полный текст романа «Мы» впервые был опубликован в 1952 году в американском издательстве имени Чехова (Нью-Йорк), в России – лишь в 1988 году.

В романе показаны события далекого будущего – примерно 32 века. Роман представляет собой 40 дневниковых записей главного героя – математика и инженера, одного из главных создателей космического корабля «ИНТЕГРАЛ». Из его записей мы узнаём, что в ХХ веке в мире началась Великая Двухсотлетняя Война. В итоге «выжило только 0,2 населения земного шара. Но зато – очищенное от тысячелетней грязи – каким сияющим стало лицо земли. И зато эти ноль целых и две десятых – вкусили блаженство в чертогах Единого Государства». Главным начальником Единого Государства (ЕГ) выступает герой по имени Благодетель. Главными институтами ЕГ являются Бюро Хранителей (полиция и спецслужбы) и Медицинское Бюро (которое следит за физическим здоровьем граждан и их умственно-психологическим состоянием).

Единое Государство современному человеку может показаться диктатурой, перед которой блекнут все революционные эксперименты. Однако, с точки зрения руководителей и обычных граждан Единого Государства, это высокоорганизованное общество со строгой дисциплиной и порядком. Здесь все живут подобно муравьям в муравейнике или пчёлам в улье. Как муравей не может жить вне муравейника, так и гражданин Единого Государства не может быть вне коллектива. Главным догматом каждого гражданина Единого Государства является:

«Я» – от дьявола, «Мы» – от Бога».

Отсюда и название романа – «Мы». ЕГ – образчик модели тоталитарного государства, в котором небольшая верхушка управляет послушным стадом, а каждый член этого стада чувствует себя счастливым, испытывая благодарность к своим начальникам. Единое Государство, с точки зрения его начальников, хотя и тоталитарно, но не жестоко. Более того, оно гуманно. Ибо главной свой целью ставит счастье всех граждан. Успешно удовлетворяются две базовые потребности гражданина – в еде и сексе. Все продукты питания производятся из нефти, а о хлебе граждане ЕГ читали только в древних книгах. Потребности сексуального характера удовлетворяются путем контролируемых государством контактов представителей разного пола, при этом контакты не должны приводить к образованию такого архаичного института, как семья, и к случайному появлению на свет детей. Отдельный мужчина не должен принадлежать отдельной женщине и наоборот. Они должны принадлежать социуму «мы». Равно как и дети, рождающиеся по разрешению властей, должны принадлежать Единому Государству. Удовлетворение базовых потребностей должно быть с избытком, а если с избытком, то и соответствующие желания исчезают или становятся малозначимыми. А разве это не есть счастье? Одна из героинь заключает: «Ведь желания – мучительны, не так ли? И ясно: счастье – когда нет уже никаких желаний, нет ни одного…»

У некоторых граждан, правда, кроме базовых потребностей, появляются ещё какие-то странные потребности и желания, отнюдь не физиологические. Чтобы не было лишних потребностей и желаний, надо человека «подредактировать», убрать у него лишнее, что мешает жить. Например, совесть, чувства, фантазия. В ЕГ есть Медицинское Бюро, которое помогает гражданам избавляться от рудиментов диких предков. Так, в ЕГ проводится Великая Операция по извлечению из мозга человека центра фантазии.

Главный герой романа, будучи математиком, прекрасно понимает, как надо максимизировать счастье. Он определяет счастье как дробь, в числителе которой блаженство, а в знаменателе – зависть. Чтобы максимизировать количество счастья в ЕГ, надо минимизировать зависть. А самый простой способ минимизации – сделать всех абсолютно одинаковыми, равными. Во всех смыслах – материальном, социальном и даже физиологическом. Медицинское Бюро работает над тем, чтобы все были одинаковы, используя для этого генетику, регулируя процесс деторождения.

Единое Государство функционирует безупречно. У древних людей, как они считали, тоже были свои государства. Но разве можно было говорить о них как государствах, если там периодически возникали кризисы, беспорядки, гражданские войны, революции? Это была пародия на государства! А ЕГ работает как безупречный механизм. Другим названием Единого Государства является «Машина». Работа Машины обеспечивается с помощью Часовой Скрижали – четкого графика жизни каждого члена ЕГ и всего муравейника в целом. Главный герой не устаёт удивляться дикости древних людей: они жили, как им заблагорассудится; государственная регламентация жизни была крайне примитивной.

Правда, признаёт главный герой, даже у совершенной Машины бывают мелкие сбои: «К счастью – только изредка. К счастью – это только мелкие аварии деталей: их легко ремонтировать, не останавливая вечного, великого хода всей Машины. И для того, чтобы выкинуть вон погнувшийся болт – у нас есть искусная, тяжкая рука Благодетеля, у нас есть опытный глаз Хранителей…» «Искусная, тяжкая рука Благодетеля» иногда нажимает кнопку Машины Благодетеля – специального технического средства казни. От казнённого остается лишь лужица дистиллированной воды. Утилизируют тех, кто сильно отличается от стандартов ЕГ.

Пока полной унификации членов ЕГ науке ещё добиться не удалось. Но сильных отклонений от «среднего арифметического» не допускается. В записях главного героя читаем: «Мы – счастливейшее среднее арифметическое...» Везде единообразие – все носят одну юнифу (униформу), все гладко бреют голову (что иногда затрудняет понять, кто это – мужчина или женщина). Условия жизни у всех членов муравейника также одинаковы. Так, все квартиры абсолютно одинаковы со своими стеклянными стенами и аскетическим набором мебели. Все члены муравейника ЕГ лишены своих имён, вместо этого им присваиваются числовые значения. Главный герой (который ведёт записи) имеет обозначение Д-503. Его основные подруги имеют коды: О-90 и I-330. В романе человек называется нумером. Гласная или согласная буква в начале нумера указывает на принадлежность к женскому или мужскому полу.

В Едином Государстве на невероятно высоком уровне находится развитие техники. Так, заканчивается создание космического корабля «ИНТЕГРАЛ», который должен отправиться в путешествие к самым дальним планетам. Для перемещения по территории ЕГ граждане пользуются летательными аппаратами («аэро»). У нумеров есть радиотелефоны. В школах детей учат роботы. Музыку пишут машины. Пища является продуктом перегонки нефти (каждому муравью выдается одинаковая норма в виде нескольких кубиков такой «пищи»). Техника позволяет контролировать людей. В частности, за гражданами ведётся наблюдение через скрытые микрофоны («мембраны»). Медицинское Бюро имеет в своём арсенале новейшие технологии диагностики и коррекции ментального состояния нумеров. Заметим, что все эти технические атрибуты «цивилизации» отсутствовали или были экзотикой в то время, когда Замятин писал роман. Тейлоризм, как признаёт главный герой, одна из немногих наук, которую Единое Государство заимствовало у диких предков. Но, кажется, древние люди не очень хорошо ценили эту науку: «...как они могли писать целые библиотеки о каком-нибудь там Канте – и едва замечать Тэйлора – этого пророка, сумевшего заглянуть на десять веков вперед». Но тут же главный герой говорит снисходительно, что Тейлор не использовал свою систему на полную мощность: «Да, этот Тэйлор был, несомненно, гениальнейшим из древних. Правда, он не додумался до того, чтобы распространить свой метод на всю жизнь, на каждый шаг, на круглые сутки – он не сумел проинтегрировать своей системы от часу до 24-х».

Главный герой воспевает математику и цифру в Едином Государстве: «Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда – понимаете: никогда – не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина – одна, и истинный путь – один; и эта истина – дважды два, и этот истинный путь – четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки – стали думать о какой-то свободе, т. е. ясно – об ошибке?» И то, что граждан Единого Государства уже давно лишили имён, заменив их числами, кажется главному герою правильным. Главный герой привык всё, что попадает в поле его зрения, подгонять под известные ему формулы, «оцифровывать». Когда он впервые встретился с подругой I-330, он поймал себя на мысли, что не может её «оцифровать»: «Но не знаю – в глазах или бровях – какой-то странный раздражающий икс, и я никак не могу его поймать, дать ему цифровое выражение». В полной мере способность цифрового восприятия окружающего мира возвращается к нему лишь после того, как он прошёл Великую Операцию, которая изъяла из него рудименты души. Д-503 опять становится полноценным членом муравейника, биороботом.

Власти Советской России запретили публикацию романа «Мы», усмотрев в нем карикатуру на большевистский режим. Кто-то в образе Благодетеля видел Ленина; через десяток лет многим стало казаться, что Благодетель – Сталин. Владимир Маяковский сразу уловил, что карикатурный образ Государственного Поэта R-13 – это он.

А вот Джордж Оруэлл в своей рецензии на роман «Мы» (1946) отмечал, что Замятин «вовсе и не думал избрать советский режим главной мишенью своей сатиры». Некоторые читатели и критики полагали, что в большей степени роман отражает реалии тогдашней Англии. Ведь Замятин немало времени провел в Туманном Альбионе, близко познакомился с жизнью английских рабочих (он приезжал в Англию на судоверфи как инженер от России, по заказу которой там строили суда). В 1917 году Евгений Замятин написал повесть «Островитяне» – об англичанах. В ней уже проглядывают некоторые контуры будущего романа «Мы». Герой повести викарий Дьюли сочиняет книгу «Завет принудительного спасения», ставшую прообразом Часовой Скрижали из романа «Мы». В повести англичане увидели себя и запретили её к изданию.

Через несколько лет, после того как первое издание романа вышло в США в 1925 году, Замятин заметил: «Американцы, несколько лет тому назад много писавшие о нью-йоркском издании моего романа, небезосновательно увидели в нем критику фордизма».

Одним словом, роман оказался универсальным. Каждое государство уже тогда, сто лет, назад могло усмотреть в романе что-то знакомое и неприятное для себя. А сам Евгений Замятин сказал о романе «Мы»: «Близорукие рецензенты увидели в этой вещи не больше, чем политический памфлет. Это, конечно, неверно: этот роман – сигнал об опасности, угрожающей человеку, человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства – все равно какого» (интервью французскому историку Жоржу Леферту в апреле 1932 года).

Ещё раз повторю: роман «Мы» относится к тому разряду художественных произведений, которые с годами приобретают всё большую актуальность. Многие современники Замятина относили этот роман к жанру карикатуры или гротеска, полагая, что бесконечно далёкое будущее у писателя служило лишь прикрытием отвратительного настоящего (советского, английского, американского или какого-либо ещё). Однако сейчас мне уж кажется, что роман более универсален, его можно назвать аллегорией, притчей, иносказанием. О чём? О деградации человека и человечества. Вот только вопрос: оценят ли это произведение следующие поколения? Или они, подобно главному герою романа Д-503, будут снисходительно и высокомерно полагать, что роман «Мы» – плод диких людей древних времён?

Оценка: нет
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Роман о будущем, которое они видели ровно 100 лет назад. Роман о нас, точнее о них. Они — это Мы. Но мы — не они. Хотя иногда мы рисуем знак равно из солидарности, все помнят недавнее «МыЯ Иван Голунов» и это «Мы» сработало в какой-то мере, ведь Иван на свободе. Но те «Мы» и наши «Мы» точно не равны.

Те «Мы» — это идеальное общество победившего коммунизма, который 70 лет наша страна пыталась построить. Только в том, идеализированном виде, который вырисовывался в воображении человека начала этой эпохи, конца 10х, начала 20х годов, 20го же века. Но рисовалась эта картинка будущего с оглядкой на недавнее буржуазное прошлое, на царскую Россию, с  её романтизмом, индивидуализмом, которому будто бы и нет места не в ближайшем будущем — советском, ни тем более в столь далеком интернациональном будущем, даже можно сказать планетарном. Вспомним время написания книги — ведь тогда, на заре СССР — был приняты декреты о личной жизни, упрощающие отношения между мужчиной и женщиной и во многом упраздняющие старые нормы. Были настоящие гейпарады и парады нудистов в Москве и Петрограде — да-да, наверно чьи-то левацкие скрепы сейчас дадут трещину,  ну или не сейчас, а через пару минут, после того, как вы убедитесь, что это действительно было.

Это было время трансформации общества в целом и каждого человека в частности, автор все это видел и делал свои выводы и прогнозы, именно их он и вложил в свою работу. «Мы» не воплотились в реальности, марксизм-ленининзм оброс национальными традициями, патриархальностью и прочими славянскими прелестями, а идея осталась лишь в книге. Но каков был масштаб!

Как автор мило обозвал чекистов — «хранителями», сопоставив их с библейскими ангелами, да и весь действующий режим — был эдаким богоподобным, нерушимым и непогрешимым. Ведь советский коммунизм можно назвать квазирелигией и все эти образы правда могли показаться возможными в тысячелетней перспективе.

Ну а в центре, как любят у нас в русской литературе — маленький человек. Только теперь, живущий не в съемной квартире на последние гроши, а вполне себе благоустроенный средний пролетарий в стеклянной коробочке со шторами. Гипертрофированный «человек-техника» и «человек-знак» по классификации Е.А. Климова. Строитель Великого Интеграла, эдакой всесоюзной, точнее уже интернациональной, даже планетарной стройки, которая определит будущее цивилизации! А эти имена — это же буквы и коды, скорее идентификаторы, артикулы или серийники, но не имена вовсе. Видимо в эру зарождающегося материализма тех лет — именно так выглядело будущее, с отказом от личного, с некой унификацией и стандартизацией людей по типам и сортаментам, взамен классов, которые большевики так уверенно победили!

Ну а выборы Благодетеля... сопоставление с древними выборами в которых заранее не был результат, это прям дикая и страшная аллюзия на нашу современность, мог ли знать что-то автор? Пожалуй не мог, но предположения сделал очень верные, мы своего «благодетеля» тоже выбираем уже несколько раз и неизвестно сколько еще будем выбирать...

Ну и экологическая тема — задолго до Гипериона или Аватара и многих других работ — он уже тогда противопоставил природу и прогресс. При том, что «зеленых» в их сегодняшнем смысле еще не существовало, тогда «зелеными» называли третью сторону в гражданской войне, очень разношерстные формирования, от националистов до анархистов, которые противостояли и белым и красным, порой объединяясь против одних с другими, но все же оставаясь отдельной силой. Видимо Замятин и тут имел пророческий взгляд, предвосхищая экологическое движение, ведь он как человек, живший  на рубеже веков — видел как стремительно меняется мир и человек покоряет все новые и новые горизонты. Как растут фабрики, строятся железные дороги, появляется авиация, развиваются автомобили, вытесняя гужевые повозки...

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
И затем, немного спойлера, идёт дилемма участия в революции. Ведь автор поднимает важный вопрос — есть ли последнее число? Есть ли истинно правильный строй, не требующий перемен?  Приводит пример из науки — Галилей, ратовавший за гелеоцентризм. И он был прав, но был позже уточнен. Так же правы были и революционеры прошлого, о которых идёт речь, но им на смену пришли революционеры настоящего, которые устроят свою, новую революцию.

И как главному герою быть? Участвовать или нет?

Он, конечно, участвует. Не ради идеи, а ради любви. И становится невольным инструментом этой борьбы. Но итоги плачевны.

Вообще, ближе в 1920-му белые  еще имели шансы справиться с красными, но автор почему-то решил, что они проиграют и сделал прогноз на мир 3000 года, в котором интернационал победил и пролетарии всех стран создали некое планетарное надгосударственное образование. Была ли это эдакая ода Советам, а может все-таки предостережение? Мы никогда этого не узнаем, но нам остался весьма достойный и любопытный текст, положивших начало так называемым «великим антиутопиям».

Я человек будущего, потому, меня часто что-то не устраивает в старых книгах, в старой фантастике особенно, а это книга — в том числе и фантастика. Сколько бы не прочёл разнообразной классики, а продолжаю оставаться превратен, прекрасно об этом знаю, но ничего не могу с собой поделать... Поэтому поставить 10-кe ну никак. Не хочу быть неискренним, но на 9-ку — это вполне тянет. Очередной мастрид в моей копилке, а стоило ли вообще? По-моему стоило, вам всем тоже могу советовать, но относитесь как к классике — тогда будет легче это воспринимать. Это не фантастика 50-60-х — это 20й год и все тогда было еще по-другому...

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Потрясающая вещь, особенно с учётом времени написания — первая половина двадцатого века. Ее называют одной из первых антиутопий, но на мой взгляд, это очень вероятное и пророческое развитие общества. Контроль над мыслями как апофеоз государственной машины, любовь по талонам — как его «первая стадия». Отказ от семьи — как обязательное условие нового мира, промывка мозгов — опять же, как первая стадия. Каждый член общества служит Главному. Все сомнения — это следствие душевной болезни.

Кроме актуальности, отмечу безусловный талант автора как в описании мира, так и человеческих взаимоотношений, отличная приключенческая составляющая, Великий План как идея и интрига и драматический стиль, как признак достоверности романа.

В общем, классика, у которой нет необходимости в рекомендациях.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Прочитал впервые. Ранее как-то не доходили руки, вернее были другие направления чтения в фантастики. Теперь дошли. Произведение неординарное, что конечно же подкупает и выделяет среди серой массы текстов. Что убивает? Это тот же текст, неординарный, написанный словно на одном дыхании, визжащий, слюнявый, раболепствующий, восхваляющий, полусумасшедший... К концу читать его просто невыносимо, он раздражает, реально злит. Не люблю эту любовь, когда мужчина ползает на коленях перед женщиной, позор... Нет слов. Что привлекло? Пророчество нашего общества сегодня, оно выросло из того общества, которое окружало автора тогда, он не писал утопию, он просто описал своё время, а мы просто не можем из него вырваться. 80 лет строили коммунизм, не построили, теперь 25 лет строим капитализм, вы будете смеяться опять не получается. Мы просто ходим по кругу, кругу безвыходности... Только за неординарность оставлю в числе коллекционных.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Несмотря на частое сравнение романа с «Дивным новым миром» и «1984», я долго не решался его прочесть. Понятно, что «Мы» сравнивался с вышеупомянутыми исключительно по жанровому признаку, тем не менее его тоже относят к классике антиутопии.

Стиль повествования в виде дневника поначалу воспринимался немного тяжеловато, но к этому быстро привыкаешь. Мир, описанный автором слишком утрирован и это отнюдь не вызывает интереса при прочтении. Да, есть много умных (иногда слишком заумных) мыслей, на которые стоит обратить внимание, но на фоне общей мрачности и безысходности на них трудно сосредоточиться.

К сожалению, для себя я не нашёл ничего выдающегося ни в сюжете, ни в главном герое, ни в описанном мире, ни в психологии действующих лиц и откровенно недоумеваю: за что роман возвели в классику литературы.

Итог: тщетность борьбы с системой — главный посыл романа.

Оценка: 5
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Антиутопий, причём известных, именитых, в литературе много. Все эти Оруэллы, Бредбери и прочие авторы западного мира, сидя в своих уютных демократиях, активно выдумывали ужасы тоталитарного мира будущего. Но, вот честно, моё мнение, никому его не пытаюсь навязать — получалось это у них слабенько, шаблонно как-то. Сытый голодному не товарищ. Точно так же и человек, живущий в стране развивающегося капитализма и демократии, с трудом представляет себе атмосферу и ощущения человека, живущего внутри антиутопии. Не будущего, а самого что ни на есть настоящего.

Вот так и с Замятиным и его «Мы». В отличие от всяких там фаренгейтов и больших братьев читаешь эту книгу и кожей чувствуешь эту атмосферу безысходности, и при этом блаженного невежества и незнания винтиков, которые крутятся в системе. Только человек, переживший это на своей шкуре, может сполна передать атмосферу правильно, без излишней театральной мрачности, надуманной жестокости и прочих коммерческих, по сути, ходов. Всё просто, чётко, безысходно.

Прекрасный роман. Единственный, который я прочитала из университетской программы, потому что написано реально здорово.

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Роман Замятина «Мы» не настолько меметичен, как «1984» Оруэлла. Тот можно просто таки разбирать на термины и крылатые фразы. И они будут максимально самодостаточны даже в отдельности от самого произведения. Не сказать, что у Замятина нет подобных находок. Но они крепко срослись с романом, представляя с ним единое целое. Отделить их можно только «с мясом» и выглядеть при этом они будут то ли недостаточно внятно, то ли вторично. Несмотря на то, что Замятин — первопроходец.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Кроме тех мест, где автор обращается к творчеству Достоевского.
И дело не столько в затруднении любителей блеснуть цитатами, сколько в том, что все эти крылатые выражения, термины — суть крючочки, притягивающие новых читателей, а старых — заставляющие возвращаться к произведению время от времени.

Однако у романа Замятина есть своя особенность — сознание персонажей, начиная с главного персонажа. Если персонажи «1984» в общем — привычные нам люди в условиях крайнего тоталитаризма, то персонажи «Мы»... Вполне можно поверить, что это уже не люди, а «нумеры», сохранившие человеческое лишь в рудиментарном виде.

Впрочем, в подобном стиле ( с изрядной долей сюрреализма ) Замятин писал о всех и всём, будь то российская глубинка с её обитателями ( «Уездное» ), или же Великобритания ( «Островитяне» ). В «Мы» характерный авторский стиль идеально, на мой взгляд, вписался в тему далекой антиутопии.

Оценка: 10


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх