FantLab ru

Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен «Симплициссимус»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.51
Голосов:
37
Моя оценка:
-

подробнее

Симплициссимус

Роман, год

Аннотация:

«Симплициссимус» — знаменитый роман немецкого писателя XVII века Г. Я. К. Гриммельсгаузена. Это книга удивительной судьбы. Долгое время не было известно даже подлинное имя ее автора, скрытое за хитрыми псевдонимами. Интерес к книге то просыпался, то угасал на долгие годы, пока во второй половине XX века творчество ее гениального автора не было открыто заново. Роман Гриммельсгаузена, полный горечи и юмора, оказался во многом созвучным новому времени. Книга была переведена на 15 языков, а образ простака Симплициссимуса, перешагнув границы времени и пространство, наряду с Дон Кихотом и Фаустом, вошел в галерею вечных типов мировой литературы. Проходя через все превратности судьбы, взирая на жизнь то с ужасом, то с насмешкой, видя ее изнанку, жестокость и насилие, Симплициссимус не теряет веры в людей. Несмотря на все ошибки и неудачи, герою удается сберечь в душе «каплю наивности» и сохранить представления о добре и справедливости.

Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (5)
/языки:
русский (5)
/тип:
книги (5)
/перевод:
А. Морозов (4)

Симплициссимус
1976 г.
Симплициссимус
1995 г.
Симплициссимус
2007 г.
Симплициссимус
2017 г.
Симплициссимус
2019 г.





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Не сразу меня осенило, что «Симплициссимус» — это тот же Швейк, только 17 века. И герой, и стилистика, и антураж — все сходится. Швейк подвизался на Первой мировой войне, а Симплициссимус большую часть своей карьеры — на Тридцатилетней. И тот, и другой — одновременно простодушны и пронырливы, а оба склонны к юмору и шуточкам над ближними своими, и повествуют о происходящем вокруг треше так, что читателю смешно, хотя, если вдуматься, то должно быть страшно.

«Симплициссимус» представляет собой образвцово-показательный плутовской роман, в котором героя, юного (а потом уже и не очень) простофилю кидает из одного злоключения в другое, но он каким-то чудом каждый раз умудряется выйти сухим из воды. Симплициссимуса поносило по всей Европе, в частности, на войне он успел повоевать и за имперских, и за шведских, и прибиться к разбойникам, и заделаться святым отшельником. Под конец, когда автора уже совсем понесло и он решил исчерпать все, что только можно сделать в этом жанре, он отправляет героя сначала в подводное царство, а затем — в Москву (очевидно, Москва по степени безумия круче).

По ходу действия Симплициссимус испытывает все радости и горести, которые обычно выпадают людям, заводит друзей, убивает врагов, женится (один раз по недосмотру, а второй — по глупости), богатеет, нищает, и все это не один раз. Автор развлекает читателя, как может, так что спокойной жизни его герою не достается, и чуть только все наладится — обязательно какое-нибудь несчастливое совпадение все испортит, так что герой опять остается у разбитого корыта и вынужден идти искать дальнейших приключений. Европейские обстоятельства того времени этому весьма способствуют, конечно.

Отдельного упоминания заслуживает язык, одновременно забавный и очень вычурный. Несмотря на то, что текст исключительно развлекательный, из-за этого языкового буйства довольно быстро от него устаешь, так что это не та вещь, которую можно, увлекшись, прочитать за один присест (это как съесть пачку сахара). Перевод Александра Морозова просто отличный, и страшно подумать, какой это огромный переводческий труд, учитывая всю сложность и синтаксиса, и словечек героя, и смену стилей, и многословие.

«Симплициссимус», как и «Дон Кихот», снискал огромную популярность читателей и породил множество последователей и подражателей, вроде бы до сих пор продолжаются споры об авторстве тех или иных частей. Подозреваю, что современные автору читатели не так, как я, были неприятно удивлены жестокостью отдельных моментов или многочисленностью шуток на тему телесного низа — для них упоминания о пытках, которым солдаты-мародеры подвергали мирное население, действительно могли быть предметом шутки, видимо. С другой стороны, это вполне себе примета эпохи, и, смотря на нее через призму современности, нужно делать на это скидку.

Еще мне показалось, что после 5 части, в 6 и продолжениях, слишком сильно сбивается общая стройность, текст теряет в темпе и начинает пробуквовывать, то возвращаясь назад по хронологии, то чрезмерно углубляясь в многостраничное морализаторство. То, что продолжение пришито к стройному и законченному произведению в 5 частях на живую нитку, видно невооруженным глазом. И по мне, если бы автор остановится на Германии и окончании войны, это было бы более изящно и гармонично. Истории же про подводное царство и про необитаемый остров (а также про Москву, про которую автору явно нечего особо сказать) забавны сами по себе, но в общем контексте свидетельствуют скорее об отсутствии у автора чувства меры (хотя у кого оно есть).

Я не фанат плутовских романов как таковых, но, по моим ощущениям, они составляют изрядную часть мировой классики (и хорошо, а то что там кроме них — эпос и всякие каменно-серьезные вещи), и «Симплициссимус» к ней тоже, конечно, относится. В плане общего образования это был интересный опыт, местами забавный, местами утомительный, так что я ощущаю это как achievement.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

17 век, Тридцатилетняя война в Германских землях. Эпоха барокко. Чтобы представить этот вчера ещё традиционно- размеренный и патриархальный, но сегодня опрокинувшийся и рассыпавшийся острыми осколками мир, вспомните полотна всех Брейгелей, а заодно и ужасного Босха. Человек — пылинка в море бед, мучаемый грехами чужими и собственными. Это не роман воспитания, а роман выживания. Когда все кругом горит и рушится, когда ни власти, ни закона, ни защиты, ни опоры, как выжить маленькому слабому человечку — Простаку Наипростейшему (так можно перевести с латыни имя героя)? Только уподобившись этой шаткой реальности и став таким же изменчивым, как она! Симплиций и глуп и мудр, и прост и хитер, и наивен и лукав — он бесконечно изменчив, как мифологический Протей. Под стать герою и язык этого удивительного произведения: он и витиеват, и груб, и замысловат, и легок — все одновременно. Барочные завитушки и учености перемежаются телесными откровенностями без тени смущения. На самом деле это не сказка и не притча: добро здесь не победит и правда не восторжествует по определению, т.к. их уже никто и не ищет, все забыли, что это такое. Этот стиль нельзя назвать реализмом, потому что слишком неустойчива реальность описываемого мира и не понятны его законы. И это не романтизм и не символизм, потому что нет ни идеалов, ни символов. Это барокко! Великий литературный памятник, снова ставший актуальным в наше время. И, кстати, он совсем не мрачный! Это удивительно, но из всех этих непрекращающихся бед и несчастий почему-то вырастает надежда. Герой выживает снова и снова, и мир непонятным образом не погибает.

Оценка: 10
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Непроглядная ночь укрыла меня, оберегая от опасности, но, по моему темному разумению, она не была достаточно темною, а посему схоронился я в чаще кустарников, куда доносились до меня возгласы пытаемых крестьян и пение соловьев»...

В этой книге чаще вопят под пытками, чем слушают соловьев. Ибо Симплициссимус живет в жестоком мире. В первой же сцене он принимает других людей за волков, и это не случайно. В художественном мире Гриммельсгаузена, как и в реальной Германии его времени, изречение «человек человеку волк» актуально, как никогда. Идет Тридцатилетняя война — одна из самых свирепых войн, какие только знала Европа. Герою предстоит столкнуться для начала с пытками и убийствами, потом — с лицемерием и обманом.

Композиция романа еще средневековая: путешествие по различным локациям, слабо связанным друг с другом. А вот язык барочный, переусложненный. Предложения едва выдерживают груз словесных виньеток и завитушек. Особенно в первых главах создается комический контраст — между поведением и речью персонажа. Язык Симплициссимуса насыщен библеизмами, аллюзиями и цитатами. Переводчику пришлось решать сложнейшую задачу — передать по-русски эту невероятную смесь архаизмов, диалектизмов, латинизмов. В результате получается характерный барочный юмор — тяжеловесный и затейливый, грубый и жестокий. Вот как Симплициссимус, например, пародирует возвышенные описания красавиц:

«Ведь у сей девицы волосы такие желтые, словно пеленки замаранные, а пробор на голове такой белый и прямой, словно на кожу наклеили белую свиную щетину; да волосы у нее так красиво скручены, что схожи с пустыми трубками, или как если бы кто понавешал с обоих боков по нескольку фунтов свечей или по дюжине сырых колбас. Ах, гляньте только, какой красивый, гладкий у нее лоб; разве не выступает он нежнее, чем самая жирная задница, и не белее ли он мертвого черепа, много лет под дождем провисевшего?»

И далее в том же духе. Кстати, мертвый череп в этом образном ряду вовсе не случаен — он вводит обычные для барокко темы хрупкости жизни и близости смерти. В другом месте Гриммельсгаузен воспроизводит так называемую «барочную вертикаль» — человек между адом и раем — в пародийном варианте. Шутки ради знатный господин пытается уверить Симплициссимуса, что тот побывал и на небесах, и в преисподней. Здесь есть немножко от Дон Кихота и шуточек герцога и герцогини.

Но если первая часть как минимум весьма своеобразна, дальнейшая биография заглавного персонажа куда скучнее.

В первых главах Симплициссимус — что можно примерно перевести как «Простодушнейший» — явный наследник фольклорного Иванушки дурачка и предок вольтеровского Простодушного. Это фигура откровенно сказочная, его баснословная глупость резко контрастирует с натуралистическими картинами окружающей его действительности. И этот контраст ярко, жестко показывает всю бесчеловечность и фальшь окружающих. Вот только герой слишком быстро вписывается в истеблишмент. Что, если бы Дон Кихот, обломав копье о первую мельницу, плюнул и пошел жить как все? Симплициссимус именно так и поступает.

Причем психологические его эволюции не мотивированы. Герой кажется куклой, которую автор вертит, как пожелает. Р-раз! И он в Париже. Р-раз! Он в Москве. Уже во второй книге это уже не «Простодушнейший», а плут-пикаро, который сам кого хочешь надует. Бац! Новая перемена, и Симплициссимус превращается в ландскнехта, героя по части мародерства. Стилистический фейерверк тоже, увы, гаснет. Встречаются, конечно, забавные моменты. Мне очень понравилась сцена, в которой Симплициссимус пытается убедить сильфов в том, как честны и добры люди. Но даже простодушные сильфы не настолько наивны, чтобы ему поверить.

Оценка: 7


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх