FantLab ru

Генри Лайон Олди «Дорога»

Рейтинг
Средняя оценка:
7.97
Голосов:
1229
Моя оценка:
-

подробнее

Дорога

Роман, год (год написания: 1992); цикл «Бездна Голодных глаз»

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 91
Аннотация:

Контракт с дьяволом, оформленный по всем нормам права, открывает дорогу в иной мир. Мир, где ты становишься бесом (а «бес» — сокращение от «бессмертный»), и где смерть — привилегия свободных. А контракт твой будет надёжно храниться в Зале Ржавой подписи, и по ночам ты будешь слышать зов, оттуда идущий — зов твоей потерянной души, твоих прошлых жизней...

А тем временем на покинутой тобою Земле творится кошмар. Ожившие вещи сходят с ума, техносфера грозит поглотить собою человечество — и обернуться в итоге Некросферой, эдаким «зародышем ада»...

Бес Марцелл, который не хочет жить вечно, предпринимает попытку что-то изменить.

С этим произведением связаны термины:
Примечание:

Роман был написан в течение 1991 — 1992 г.г.


В произведение входит:

  • Книга I. Право на смерть
  • Книга II. Предтечи
7.45 (287)
-
7 отз.
7.28 (315)
-
9 отз.
7.44 (297)
-
7 отз.
7.72 (282)
-
7 отз.
7.90 (415)
-
17 отз.
7.49 (275)
-
7 отз.
6.84 (281)
-
7 отз.
  • Книга I. Право на смерть (Продолжение)
  • Книга III. Вошедшие в отросток
  • Книга II. Предтечи (Продолжение)
7.22 (310)
-
8 отз.
  • Книга III. Вошедшие в отросток (Продолжение)
  • Книга II. Предтечи (Исход)
  • Книга III. Вошедшие в отросток (Явление последнее)
  • Книга I. Право на смерть (Пролог)

Обозначения:   циклы   романы   повести   графические произведения   рассказы и пр.


Входит в:

— сборник «Дорога», 1994 г.

— сборник «Право на смерть», 1995 г.

— сборник «Сумерки мира», 1996 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 166

Активный словарный запас: высокий (3119 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 59 знаков — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 26%, что гораздо ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Похожие произведения:

 

 


Дорога
1994 г.
Право на смерть
1995 г.
Войти в образ
1996 г.
Сумерки мира
1998 г.
Бездна Голодных глаз: Дорога
1999 г.
Бездна Голодных глаз. Том 1
2001 г.
Бездна голодных глаз
2004 г.
Сумерки мира. Бездна Голодных глаз. Том 1
2005 г.
Бездна Голодных глаз. Том 1. Сумерки мира
2008 г.
Бездна Голодных глаз
2011 г.
Бездна Голодных глаз
2018 г.

Аудиокниги:

Бездна голодных глаз. Дорога
2006 г.
Дорога
2006 г.

Издания на иностранных языках:

Otchlan Glodnych oczu: tom 1
2006 г.
(польский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Главное, что впечатляет в первом (сюжетно) романе «Бездны Голодных Глаз» — это размах действия. Пространство и время. Несколько миров и охват эпох от XX века до неизмеримо далекого будущего. Похоже, что такие масштабы в отечественной фантастике беспрецедентны, да и в мировой примеры можно пересчитать по пальцам. (Мне, скажем, на ум приходит только Муркок, да еще, пожалуй, Герберт – но он писал НФ и с Олди у него почти ничего общего).

Олди любят шокировать читателя, сразу бросив его в объятия необычного мира своих книг. В «Дороге» далеко не сразу мы получаем объяснение происходящего, и постепенно привыкаем наслаждаться экзотикой мира Малхут, его изысканно-упадочной романтикой, извращенной социальной структурой и моралью, основанной на культе смерти и разложения. Но, как только привыкнем, авторы снова бросают нас – на много веков или даже тысячелетий назад, разворачивая перед нами труднопредствимых масштабов картину событий, которые привели к возникновению тех сущностей, обществ и отношений, которых мы уже видели в самом начале. И роман собирается, как пазл, из обломков, потерявшихся во множестве миров и времен, а также там, где нет ни пространства, ни времени. Да, именно с «Дороги» придется привыкнуть, что в «Бездне Голодных Глаз» причинно-следственные отношения гораздо сложнее, чем в привычной нам Вселенной.

Человечество создало нечто, что стало сильнее своих создателей – весьма предсказуемый итог прогресса. Но отказ от него – это вовсе не выход. Мир, где регресс и саморазрушение стали основной ценностью – обречен вечно топтаться на месте. Разве такое болото параноиков и меланхоликов, чей предел мечтаний – легкая и красивая смерть, должен существовать? Нет, бес Марцелл так не считает. Не считает так и Пустотник Даймон, и другие Пустотники, поздно осознавшие свою ошибку. А значит – будет война. Будет любовь. Будет жизнь. И бесы станут богами.

В литературе давно, еще со времен Свифта, установилось скептическое отношение к идее физического бессмертия. Но Марцелл – совершенно новый образ бессмертного человека. У него есть нечто большее, чем жизнь – у него есть память и знание своего Пути. В нем словно бы воплотилась вся воля человечества к жизни, к прогрессу, он воин, обреченный на победу, но не удовлетворяющийся простыми персональными победами. Он хочет раскачать безумный мир жаждущих смерти, поделиться с ними своим боевым духом, своей здоровой звериной жаждой жизни, которую здесь помнят разве что малые дети.

Даймон, то есть, фактически, демон – напротив, воплощение сомнения. Он лучше других знает, что Природа вложила в человека не только волю к жизни, но и жажду разрушения.

«Вошедшие в отросток», роман в романе – прямо-таки квинтэссенция творчества Олди на тот момент – смесь триллера, приключения, сюрреализма и трагикомедии. Очень живая, не пытающаяся притвориться чем-то вещь. Достоверности происходящему добавляет постоянно меняющаяся точка зрения – мы как бы получаем информацию от разных участников и очевидцев мистического путешествия. Единственный способ разрушить то, что построено на крови и страхе – оставаться человеком. Сознания путешественников и Даниэля остаются чужеродными островками человечности в бредовом мире Некросферы, словно сошедшем с картин Босха и его последователей. А значит – предстоит битва, смертельная битва за свое «я», за право остаться в стороне от жуткого хаоса. Забавно, что вместе с традиционными ужасами вроде инквизиторов, демонов, монстров, Некросфера натравливает на героев и современные – бандитов, милиционеров-беспредельщиков, военных с фашистскими замашками. Самое интересное, что при всей ужасности, это концентрированное зло удивительно бессмысленно и бесцельно – например, военные готовы уничтожить кого угодно, кто помешает им ликвидировать вполне безобидного ручного тигра. И только созидательная человеческая воля, жажда победы и готовность жертвовать собой – чувства истинного воина – способны остановить хаотичный кошмар, родившийся из слепого страха смерти.

На нити двух основных сюжетов нанизаны рассказы, почти каждый из которых я назвал бы драгоценным украшением романа. Именно эта отрывочность (признаться, к романам в рассказах я весьма неравнодушен) и создает ощущение масштабности, размаха. Да, это не добавляет стилистической однородности – но лучше помогает понять Марцелла, живущего всеми своими прошлыми и будущими жизнями сразу. Особенно хочется отметить эталонный рассказ ужасов – «Монстр» и совершенно безумный по своему драйву «Восьмой круг подземки». А в «Тигре» и «Аннабель-Ли» чувствуются мотивы пробуждения мистических сил природы, преобразующих человека, которые впоследствии станут одним из центральных мотивов написанного в соавторстве с Андреем Валентиновым романа «Нам здесь жить». «Ничей дом» напоминает какие-то городские легенды 90-х. А «Смех Диониса» и «Последний» — настоящие гимны человеческой воле, воле Творца и Воина.

«Дорога» прочно связана с глобальным литературным пространством – и это не только цитируемые в эпиграфах произведения. Несмотря на оригинальность, «Дорога» является своеобразной суммой накопленных фантастической литературой традиций. «Ничей дом» и «Восьмой круг подземки» вызывают ассоциации с «Пикником на обочине» Стругацких, «Смех Диониса» похож на рассказы Рэя Брэдбери, «Монстр» и «Вошедшие в отросток» напоминают творчество Стивена Кинга, а в «Праве на смерть» чувствуются неясные аллюзии на говардовского Конана. Отличительная особенность не только «Дороги», но и всего цикла «Бездна Голодных Глаз» — некая надлитературность, вызывающая мистическое ощущение. Авторы как бы не стесняются источников вдохновения, вплетая старые слова в новые «витражи», городясь этой преемственностью.

Достоинства произведения:

стиль и язык;

атмосфера (особенно рассказы и линия Некросферы);

философия;

исключительная масштабность сюжета в пространстве и времени при столь малой форме;

яркий образ Марцелла и его прошлых инкарнаций.

Недостатки:

пожалуй, отсутствуют, хотя вчитаться в «Дорогу» с ходу очень тяжело – вычурный язык и запутанный мир могут отпугнуть.

Итог: отличное начало цикла. «Дорога» — это путь, который проходит сквозь нас, сквозь всё человечество. Этот путь сам выбирает себе – героя? жертву? Но даже если единственный выбор – победить или погибнуть, всегда нужно помнить о том, что от победы одного может зависеть судьба целого мира. Однозначный шедевр, рекомендую любителям хорошего фэнтези и необычной литературы.

Оценка: 10
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Свет чувствовал себя неуютно в комнате с задрапированном тяжелыми занавесками эрекером. Он нашел союзника только в настольной лампе, остальные вещи его к себе подпускали с опаской и некоторой брезгливостью. Вещам претило, чтобы свет задевал что-либо помимо лакированного покрытия и пачкал их тусклыми отблесками.

Лучше всего с задачей справлялось пять кресел, расставленных в форме кремлевской звезды в центре комнаты. Тяжелая обивка со знанием дела поглощала свет, к немалому неудовольствию последнего. На подлокотнике одного из кресел в полумраке лежала книга. Если бы свету дали возможность разглядеть ее, он смог бы оценить яркий оранжево-золотистый переплет. Свет и переплет — они бы наверняка подружились. Свет приложил бы все усилия, чтобы книга сверкала и переливалась, а переплет благосклонно бы принимал лучистые дары и старался бы больше времени проводить на свету. Радовать глаз Читателя.

Рассевшимся по креслам, впрочем, до переплета дела не было.

Первым подал голос зрелый мужчина с лицом ребенка. Запинаясь и потея, он нес восторженную чепуху, выдавал одну притянутую за уши аналогию за другой, строил мессианские теории и зачем-то призывал включить роман в школьную программу. Видимо забыл, что сидит не в комитете по образованию. Он верил каждому написанному слову и наотрез отказывался признавать в книге фантастику. Ему бы пришелся по душе термин «магический реализм», если бы он его знал. Ему бы пришлось по душе что угодно, лишь бы не пришлось краснеть под осуждающими и снисходительными взглядами редких гостей, заинтересовавшихся его библиотекой. Он с радостью бы сменил яркую обложку на строгую пуританскую. Его любимое место в книге – история Йона Орфи. Читатель, которым я был.

Вторым говорил в бороду грузный лысеющий старик. Он досадовал, что пришлось отвлечься от нянчения любимых внуков и вернуться к беллетристике, в которой заведомо нет ничего нового, которая опостылела еще десять лет назад. Он читал внимательно и с ленцой в голосе признавал, что роман написан бойко. Но в остальном его раздражало все – количество Больших Букв в именах, топонимах и явлениях, количество героев, тон повествования и в особенности дурацкая современная сюжетная линия о попавших в отросток. В глубине души он скучал по временам, когда никто ему не мешал читать, что вздумается, чувствовал тоску по ненаписанным им самим книгам. Его любимое место – стилизованная под Стругацких история Ничейного Дома. Читатель, которым я не хотел бы однажды стать.

Затем скромно и тихо привел свои доводы засидевшийся без научной степени аспирант в потертом твидовом пиджаке. Он говорил о том, что авторы ставят очень смелые эксперименты со структурой, заставляют больше думать и внимательнее следить за текстом. Он, немного смущаясь, указывал на мастерство владения слогом, на изящные конструкции и моменты, когда проза поет и льется музыкой. Его доводы были разумными, а голос успокаивал, Если честно, он бы с большим удовольствием пропустил вперед следующего оратора, но установленный порядок менять не хотел. Его любимое место – история дельфина Ринальдо и поэтический спор об Аннабел Ли. Читатель, который всегда был мне симпатичен.

Следующим высказался атлетически сложенный юноша с капризным ртом и длинными волосами. Он изредка фыркал, слушая доводы Третьего Читателя, и теперь, когда больше ему никто не мешал, чувствовал себя на коне. С тщательно выверенными нотками артистизма в голосе он язвил, что вместо того, чтобы читать нормальную мужскую литературу, люди увлекаются какой-то безыдейной, нежизненной, ничему не учащей мутью. Что от этого все беды в личной жизни, проблемы на работе, и в итоге профуканная жизнь. Наиболее удавшимся эпизодом, и то – откуда-то заимствованным – он считал историю бегущего Эдди. Читатель, который не-я.

Последним говорил мужчина лет тридцати двух, широкоплечий, с намечающимся брюшком. Из Сидящих в Креслах он читал меньше всех – молодые годы прошли в беготне за юбками подмосковных красавиц, на археологических раскопках и за барабанной установкой на репетиционных базах. Он внимательно слушал собеседников. Он не находил нужных доводов в защиту романа. К тому же оказывалось, что те места, которые он сам хотел покритиковать, были для кого-либо из Сидящих любимыми. Он говорил совсем немного, а молчал – об одном. Он узнал себя в каждом герое.

Слушая собеседников, Читатели иногда поглядывали на переплет. Каждому что-то осталось непонятно. Читатели ждали продолжения.

Оценка: 9
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Мое пристрастие к Олдям (не угасшее и до сих пор) началось в далеком 1995-м, с маленьких самиздатовских покетбуков. Как сейчас помню — чудесные иллюстрации Печенежского и Семякина, автограф Олди на шмуцтитуле: «Верной ДОРОГОЙ идете, товарищ! Правильно читаете...» А старая любовь, как известно, не ржавеет. Для того, который Был Я (шестнадцатилетнего), «Дорога» была настоящим потрясением. Цитируя поручика Ухтомского: «И тут меня как «чемоданом» по макушке». Хорошая фантастика, как оказалось, не заканчивается на книгах профессора Толкина, а хорошая философская литература — на «Обыкновенном чуде» и «Том самом Мюнхгаузене»...

Впрочем, и про эту книгу вполне можно было сказать — «обыкновенное чудо». Книга, в которой каждое слово значимо — но не само по себе, а именно как часть большого текста. Интереснейшая и нестандартная концепция «Тех, которые Я». Жизнь как вечная скука; более точного и глубокого определения мне как-то встречать не довелось. (Потом эта же идея появится в «Одиссее», и это будет, как говорится, «умри, сэр Генри — лучше не напишешь!»

Много незримых ниточек связывает эту раннюю вещь Олдей с классической литературой. Нет, не с классикой фантастики — с классикой психологической прозы, литературы «потока сознания», в какой-то степени магреализма (сама идея — психология современного человека в декорациях, замаскированных под античность — произрастает прямо из «Мартовских ид» Уайлдера). Много отсылок к отечественной поэзии 20 века («Я спал, мадонна, видел ад» — это из Д. Самойлова, «зелень лавра, доходящая до дрожи» — Бродский, «Анабель-Ли» — одновременно и Эдгар По, и А. Вознесенский...) В общем, такие «связочки» с мощной мейнстримной традицией делают эту вещь не только и не столько фантастикой, сколько блестящим образцом постмодернистской притчи. Поэтому «Дорога» очень сильно выбивается из общего ряда произведений, входящих в «Бездну Голодных глаз». Поэтому же, вероятно, ее до сих пор низко оценивают любители всякой там фэнтезни. Простенькие, банальные «Сумерки мира» более внятны: «мечи звенят, мечи блестят»... (в «Дороге», кстати, хоть один меч есть? ) Но те, кто любит не экшн, а просто хорошую литературу — оценят.

NB Да, и что касается сюжетного, а также стилистического «разнобоя». Я его, признаться, не заметил. Ну да, рассказываются три совершенно независимые истории, которые потом срастаются в одну — но этот прием придуман был не Олдями. Ещё у Крапивина в «Голубятне на жёлтой поляне» было. (И кстати, в тему: любимый многими «Герой...» — написан АБСОЛЮТНО так же. Практически весь сюжет, рассказ об Амфитрионе, Гермии и пр. — всего лишь предыстория того момента, когда в сознании Геракла звучит голос предка — Кроноса. Когда задыхаешься от внезапного осознания: «Ах, ВОТ ради чего все это писалось!..» Собственно, такое ощущение — это и есть катарсис. В который я вообще-то не верю — но таки испытывал его, читая и «Дорогу», и «Голубятню», и «Ахейский цикл»).

Ну и к тому же: эклектика стиля — чуть ли не фирменный знак Олдей. Честно говоря, я предпочитаю хаос — излишней упорядоченности. «Вышивание мелким бисером», неповторимые мелочи\детали — подчас дороже стоят, чем строго выверенная и логичная фабула.

NBB Можете ставить минусы, я не возражаю :)

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Бездна голодных глаз» это уникальный проект в русской литературе созданный двуглавым харьковским дуэтом. «Бездна...» положила к ногам читателя слишком много, тысячи волн слов окутали любого входящего в мир «Бездны», но одним из шедевров без преувеличения можно назвать их труд «Дорога».Это уникальный роман во всех смыслах и подсмыслах литературы, не знаю как вы, но я подобного нигде не встречал. Роман глобален, и по описываемым событиям и по размаху языка и по глубине книги. Масштаб произведения поистину затрагивает настолько много, со своим небольшим объемом что диву даешься, и уложить столько в небольшой роман не каждому автору удастся, а Олди все резво и быстро комплектуют в единую систему.

Говорить о сюжете сложно, он выстроен из кучи сюжетных линий переплетенных между собой скорее нисколько сюжетно, а больше смысловым грузом. Особую изюминку и путаницу в роман вносят авторские рассказы которые включены в произведение, и скорее играют роль той самой яркой, многогранной бездны, разыгрывающей свои безумные баталии и на арене , и в размышлениях. Экшен очень даже хорош и смотрится весьма неплохо и отлично перемежается с элементами более спокойными и вдумчивыми. Рассказы лишь дополняют картину, показывая всем этим отражения той самой голодной Бездны, авторы словно всем этим играют с реальностью, перемежают смыслы и подтексты, играют с читателем в свои игры, словно заядлые игроки в покер, пытаясь обмануть, перехитрить читателя. И все это смотрится органично, хоть и в мирах «Бездны...» уже начинаешь теряться, что-то недопонимать и все равно роман притяивает своей необычностью.

И даже за всем этим авторы пытаются рассуждать, мыслить создавать философские образы и мысли. И действительно, красной нитью через книгу проходит тема бессмертия и человеческого бытия. Все вопросы начинают разыгрываться на сложной шахматной доске, мы видим гладиатора потерявшего душу и память что сражается на арене, видим семейную пару попавшую в сердце коварных замыслов, все развивается по эту и ту сторону реальности и вместе с ними мы ищем ответы на вопросы и не все найдем, часть пропустим сами, часть подскажут другие книги цикла. Из-за этого вся история выходит живой и выпуклой становится впечатляющей. Особенно некоторые рассказы вышли очень живыми и интересными, самым сильным я пожалуй назову «Аннабель-Ли» и пожалуй «Восьмой круг подземки», оказавшиеся приятным дополнением к истории «Дорога».

«Дорога» — это уникальная смесь гуманитарной фантастики, фэнтези и философии на лихо закрученных идеях. Зеркало души человека и смысла существования, правда стиль у Олди как всегда совершенно сложный и отточенный до блеска. Рекомендую к чтению однозначно, тем более аналогов у всей «Бездны голодных глаз» в мировой литературе нет.

Оценка: нет
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Книга не оставляет цельного впечатления.

Все сшито как бы наспех, грубыми стежками. Нет глубины понимания таких очень непростых понятий как личность и осознание.

Логика повествования местами внутренне противоречива, А психология героев ИМХО не всегда достоверна. Герои рассказа про отросток производят впечатление картонных персонажей в картонных декорациях.

Авторы придумали ситуацию, когда получая бессмертие, люди теряют личность. Но что такое личность? Это центр, в котором соединяются воедино все ощущения, т.е. центр ясности осознания.

Как будет вести себя человеческое существо, лишенное такого центра? Бесы (бессмертные) по своему поведению практически не отличаются от людей? В главах, написанных от имени Беса Марцелла, отсутствие личности никак не проявляется. Впечатление такое, что он лишен личности не в бОльшей степени, чем сами авторы, у которых не получается непринужденной игры философскими понятиями и парадоксами.

Еще о некросфере. Авторы пытаются описать ее «психологию». Но ведь смерть это загадка. По словам Мамардашвили «единственный вопрос, которым занята философия – это вопрос обсуждения отношения человека к своей собственной смерти, а отнюдь не к смерти родных и близких».

Некросфера — это должно быть нечто абсолютно чуждое всему человеческому. Еще более чуждое, чем, например, «Солярис», «психологию» которого Лем даже не пытался воспроизвести.

Описание авторами ада: «Душа терзается исключительно неопределенностью. Когда причина не влечет за собой положенного следствия, когда результаты непредсказуемы, когда время врет, пространство издевается...» А вот герои этой же книги этих же авторов: Эдди, Макс и «Очкарик» почему-то так не считают. Наоборот, в таком «аду» они ловят кайф. Ад, ИМХО, — это такое место, куда ни один человек не хотел бы попасть, иначе это не ад, а разновидность DOOMa.

Оценка: 6
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Когда после нескольких десятков страниц я все еще не понимал даже приблизительно, о чем читаю и зачем, лишь отсутствие других книг в радиусе досягаемости (дело было на отпуске, а запастись библиопродукцией более основательно мне в голову не пришло) заставило меня продолжить чтение. До сих пор радуюсь этому счастливому совпадению.

Данный роман — из тех, в которые надо «въехать», причем даже не столько интеллектуально, сколько чувственно, просто распробовать его на вкус. Если поначалу (в течение первой книги) вас посещает желание вышвырнуть эту ахинею и забыть о ней, я все же настоятельно рекомендую дать произведению шанс на реабилитацию. Дочитайте до «Вошедших в отросток» — и, возможно, стилистическая «рваность» на ваших глазах превратится в интересный, необычный и потихоньку сходящийся паззл, а язык, так докучавший недоговорками, раскроет то, что с самого начала было между строк :wink:

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

...В начале 90-х начинающие писатели Громов и Ладыженский метеором ворвались в мир литературы, мечтая привнести новое и свежее в сверхпопулярный жанр фантастики, который вовсю набирал обороты на просторах нашей страны. Что они имели за плечами?

Читанные ранее книги? О да! Желязны, Муркок, Шекли и Стругацкие, Стивенсон, По, Диккенс и Киплинг... Бесконечная влюблённость в хорошую, красивую и изящную литературу, к красивому слогу... «Там жила и цвела та, что звалась всегда / Называлася Аннабель-Ли»...

Фантазия? Да, да и ещё раз да! Яркая, немного безумная и потрясающе мощная сила воображения, которая позволяет объединить эстетику Древнего Рима с современностью, современность сцепить с Зоной Стругацких-Тарковского, населив мир взбесившейся техникой. Которая позже сделает Дьявола польским шляхтичем, заставит пафосных героев «Махабхараты» говорить на русской «фене», и закинет простого программиста в Китай XV века. Это есть — нельзя отнять подобный талант.

Склонность к размышлениям? Есть, безусловно, но — не к философии как таковой. Олди умеют выдавать интересные, хоть и достаточно простые конструкции, зачастую не объединяя свои мысли в систему, и часто даже не пытаясь завершить высказанное в произведении размышление. И тем не менее — их вещи совсем не пусты, и не банальны — они пришли в литературу не мальчиками, чт-то всё же повидав в жизни, и чем-то в жизни занимаясь до писательства...

Итак, что мы можем сказать о «Дороге»? Мои впечатления говорят о том, что однажды Олди решили разобрать свои старые наработки, и, взяв в оборот сыроватые вещи (городское фэнтези, постапокалипсис, мистику, подражание АБС и прочее), они решили сделать из этого коктейля годный и удобоваримый для читательских мозгов роман. К материалу авторы подошли очень нетривиально, и соединили его в сумасшедший, безумный, малопонятный но вкусный микс, который, несмотря на свою неравномерность, хорошо и приятно читается.

...Бессмертные являются отбросами общества, а человек стремится к смерти. Человек вынужден бороться с ожившими и взбесившимися вещами, зная, что проиграет. Охотник, побеждающий тигра, сам становится Зверем. Несчастная компания смертных попадает в Инферно-Отросток, не понимая ни законов этого жутковатого мира, ни его пугающей жизни...

Это эклектика. Несоразмерные цветные осколки, скреплённые проволокой, клеем и синей изолентой, образующие причудливый, но симпатичный витраж. Естественно, это не обязано нравится каждому — всё же текст не имеет монолитности, он туманен, странен и не имеет стержня, и тут даже бес Марцелл нам никак не поможет. Красивое произведение. А что там сказано между строк? Что то мне подсказывает, что писатели и сами этого не знают. Ответ не в разумах — а в том, как они (и мы) видят мир. Если ты увидел отражение в осколке — значит, этот роман для тебя. Если нет... Ну, тогда просто насладись хорошим стилем этой вещи. Оно того стоит.

Оценка: 8
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Один из самых необычных романов, которые я читал.

Перед нами оригинальный фэнтезийный мир, где бесы (то есть бессмертные) бьются на арене на утеху публике, а право на смерть является привилегией свободных. В центре событий бес Марцелл, по чью душу явился загадочный Пустотник…

Неожиданно история Марцелла прерывается и сменяется чередой рассказов, на первый взгляд никак не связанных не только с миром бесов, но и между собой… Как же так? Ведь в романе должен быть единый, логичный сюжет, иначе повествование грозит утратить целостность, распасться на составляющие.

Однако постепенно разрозненные фрагменты начинают складываться в единую картину, изображающую поистине глобальные события. Олди пошли на рискованный эксперимент, отказавшись от привычной структуры романа, и, надо сказать, эксперимент удался.

Замечательна философская сторона романа. Олди рассуждают о ценности жизни и необходимости смерти, о трагедии бессмертия, о том, что делает человека человеком. Интересно подана идея одушевления вещей.

В тоже время «Дорога» не лишена недостатков. Не все рассказы одинаково хороши. Наряду с великолепными «Монстром» и «Восьмым кругом подземки» в романе присутствует и довольно посредственный «Разорванный круг».

Слабой мне показалась часть про Отросток, главным минусом которой является психологическая недостоверность. На удивление спокойно поведение героев, столкнувшихся с нереальными и пугающими существами и событиями. Да и сами эти события особого впечатления не производят. А ведь именно в Отростке действие романа достигает кульминации.

Итог: замечательный, оригинальный роман, впечатление от которого немного портят некоторые неудачные эпизоды.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Купил на НГ 2018 азбуковскую «Бездну голодных глаз», которую и открывает «Дорога». Купился на фразу «самый философский цикл»: люблю, знаете ли, такие штучки!

Если не считать «философствованием» трюистические высказывания Малосольного Огурца — хозяина таверны, в романе реализованы две псевдофилософские мысли: одушествление вещей и потеря личности.

1. Авторы так и не объяснили нам, за счёт чего конкретно происходит одушествление вещей. Олди просто ставят читателей перед фактом. Я читал и задавал простой вопрос: «авторы, покажите, в каких случаях обязательно происходит одушествление, а в каких — никогда?» Авторы так этого и не сделали. Но, если мы будем думать самостоятельно, то станет ясно, что любое «одушествление» — всего лишь подвид восстания машин и в истории о Линкольне и Мерсе Олди откровенно используют этот заезженный сюжет западной фантастики.

Гибель человечества от одушествлённой/восставшей техники? И не нашлось ни танков, ни самолётов, чтобы разбомбить те участки городов, которые выжили человека? Значит, всё одушествилось, а человечество скатилось в каменный век? Но тогда и каменные орудия пусть одушествляться? Нет же, этого нету. Значит, одушествилась только часть? Но какая? За счёт чего? Авторы и сами этого не знают.

Стойте! А почему вообще одушевившиеся вещи восстали против человека? Ведь если большая часть вещей призвана ублажать человека, логично, что одушевишаяся вещь будет склонна подавить человека, предоставив тому максимум гедеонизма. Сверхгедеонизма. Когда в Терминаторе восстаёт Скайнет, там понятно, почему это просиходит: боевая компьютерная система, сущность которой — завоевание власти. А тут? Авторы, похоже, просто не понимают, что если цивилизация построена на движении к комфорту, то одушевившиеся вещи не станут изгонять человека, а подавят его сверхкомфортом.

2. Утрата личности в обмен на бессмертие (сделка с дьяволом). «Дьявол заключает контракт, даруя человеку бессмертие, тот переносится в иную вселенную, одновременно теряя личность» — так всё описывают Олди. Это, видимо, и считается «философской фантастикой».

Стоит открыть даже примитивный учебник (а можно же и качественные исследования почитать), чтобы узнать, что личность — это совокупность общественных связей и совокупность позиционирования себя в отношении окружающих человека социльных групп. Проще говоря, личность — это результирующая социокультурной среды.

Каким образом, скажите мне, получив бессмертие, можно потерять совокупность социальных связей и отношений? Наоборот, они максимально усилятся и макимально же отшлифуются. Именно это и показывают Олди, когда многосотлетний бес на автомате прочитывает желения и мотивы окружающих его людей.

Тогда возникает вопрос: что же, после сделки с дьяволом на бессмертие, теряет человек (вместо того, что Олди так безграмотно назвали «линочностью»)? Оказывается, что теряется единственный сегмент саморефлексии, отвечающий за ощущение смерти, или точнее, теряется самопозиционирование «я — смерть».

Ну конечно, то, что изъял дьявол из человека (смертность) и теряется в ощущениях! А как могло быть иначе?!

И это называется «философствованием» в романе? Ну-ну.

Отдельно стоит социальная система общества, родного для римского гладиатора-беса Марцелла. Группа бессмертных абсолютных воителей в результате внушения согласилась занять самую низкую ступень в социальной иерархии. Это достоверно ровно настолько, как у Патрика нашего Ротфусса супер-пупер-мега крутые маги не лезут во власть, а проводят время в мелких дрязгах своего университета. А именно — достоверно на НОЛЬ. А цитаты, которые Олди приводят из административных регламентов ничего не доказывают. Законы на то и созданы, чтобы их нарушать. Если я — бессмертный боец, которого практически невозможно убить и лишь бой с Пустотником приведёт к безумию, то я принципиально подниму восстание, поскольку альтернатива — бессмысленное многосотлетнее существование — намного, намного хуже.

Не могу поверить в то, что гладиаторы-бесы согласились навечно занять низшую позицию в социальной иерархии. Олди не понимают то, как устроено общество и чем мотивируются его низшие слои.

Герои. В «Дороге» их два: бес-гладиатор Марцелл и Пустотник Даймон. И ещё полугероя: начальник когорты гладиаторов Харон и хозяин таверны Малосольный Огурец. Остальные — неписи, да ещё и не квестовые неписи.

Итак. Общество нарисовано неадекватно. Героев мало и им почти не сопереживаешь. «Философские» проблемы прописаны безграмотно. Текст запутан до невозможности, но на проверку никакого глубокого смысла в нём нет.

Два! На пересдачу!

Оценка: 2
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Из ранних Олдей. Вещица далеко не ординарная, тем более для того времени (1992), виден огромный потенциал авторов, но, все-таки, как она еще далека от тех Олдей, которых мы любим.

Что не понравилось: во-первых совершенно ужасная композиция произведения — повествование скачет туда-сюда, множество фрагментов вообще выглядят инородными телами в повествовании, много тумана, разрывов, совершенно неубедительных моментов. Сюжет и идея, связанные с возникновением одушевленности вещей — накручено ой, как много, а вот стоило ли столько городить? Может быть надо было чуть попроще и чуть повнятнее? Вспомните, какую изящную вещицу сделал на эту же тему Азимов — «Все грехи мира». И всего несколько страниц....

Понравилось же, что авторы с самого начала ищут свой путь в фантастике, не хотят быть ни на кого похожими. Понравилось, что где-то уже местами проскакивает чудесный язык Олдей, понравились весьма добротно выписанные новеллы цикла «Предтечи» и, особенно, великолепная, романтичная «Аннабел ЛИ» со своим просто потрясающим симбиозом со стихотворением Эдгара По.

Оценка: 6
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Оценивать данное произведение весьма и весьма сложно. Это такое составное блюдо, состоящее из нескольких абсолютно разных компонентов. Одни из них очень сильны и интересны, другие либо пресны, либо бессмысленны. Одно в них общее — балом здесь правит психоделика и сюрреализм. Поэтому если хочется легкого и простого чтения, то «Дорогу» желательно обходить стороной. Однако если хочется чего-то запутанного, если есть желание додумывать за авторами, то «Дорогу» нужно попробовать.

Оценка: 6
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Очень «лоскутный» роман. При этом настолько пестрый, что единого произведения не получилось. Словно написана была первая — хоть и не вполне понятная, но цельная — часть, а потом, для объема, свалены в кучу ранее написанные рассказики-заготовки самого разного свойства. Что-то вроде поэзии аримов: а вот последней строкой вы должны объединить тот набор, что написан раньше... Получилось слабо.

Хотя отдельные (увы, отдельные!) куски текста получились и атмосферно, и динамично, и увлекательно.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Н — непредсказуемость. Вот вам показывают бесов-гладиаторов, которым секут конечности, а потом конечности оказываются на месте, причиной чему — некий момент Иллюзии. Вот показывают гражданина, стремящегося реализовать Право. И вы думаете, что Право — это право на поединок, право убить беса, но нет — это Право на смерть. Добро пожаловать в мир Олди! Далее многоуважаемый дуэт играется с сюжетом, вплетая в повествование такие разнообразные и невероятные идеи, что диву даешься.

Пусть вас не сбивает с толку карта фэнтезийного мира на обороте переплета: здесь вы получите и боевик, и футуристические предсказания, и сюрреалистический мир Некросферы, и старую добрую чертовщину с контрактами по купле-продаже души. Ожившие автомобили? Сумасшедшие гонки в метро? (Блейн-моно Кинга, привет тебе, старичок). Взбесившаяся музыкальная аппаратура? Сталкер с самурайским мечом? Противотанковые укрепления против Шер-Хана? Да пожалуйста! И еще возьмите Атмосферный Череп в придачу. И все это — богатым языком, с массой специфических словечек из самых разных областей человеческой деятельности.

Практически каждая глава — изысканное блюдо, непохожее на предыдущее. И если некоторые авторы могут порадовать вас шведским столом с кучей однообразных бутербродиков и миской креветок, другие — накроют стол с посконными блюдами народной кухни (как ее обычно представляют в 21 веке), предоставляя вам шанс набить друг другу лбы деревянными ложками, третьи — подадут смесь столь неудобоваримую, что впору бежать в аптеку за лекарством, то эти двое — дуэт настоящих скатерти-самобранки и рога изобилия.

Но будьте осторожны! Как бы среди этих яств вам не попались полкоровы бабки Салтычихи, черный дельфин, бывший еще недавно человеком, или лысый дьявол-ренегат в пальто.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Прочтя этот роман, понимаешь, почему кто-то уважает ранних Олди, при этом говоря о «замудрености, излишней тетральности» их более поздних (или зрелых?) работ .Мощнейшая фантазия, подкрепленая идейностью, талант демиургов, причем — демиургов молодых, юных, творящих нечто новое, то, что позже назовут «центоном».

Благодаря многим удачным находкам порой чувствуешь себя бесом с кипящей от ярости кровью , вдыхаешь пыль Арены, бежишь по сошедшему с только-только обретённого ума метро, сражаешься за жизнь в «разумном доме», играешь на очеловечивающихся инструментах...

Словом, если вы хотите прочесть что-нибудь, что весьма и весьма сильно отличается от нынешнего формата, «Дорога» — это ваш выбор. Узнайте, как начинали Олди...УЗнайте, как зародился центон.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Не то беда, что в роман впихнуто слишком много, впоследствии Олди и не такое умещали в рамках одного произведения, а то беда, что различные линии не желают согласовываться друг с другом, и в результате вместо единого произведения получается рассыпуха. Особенно это касается средней части романа, по сути дела представляющей собой сборник ранних рассказов, насильственно объединённых авторскими связками, в которых в лоб проговаривается мораль. В конечном итоге авторы стягивают всё в единое целое, но швы всё равно бросаются в глаза. Слишком уж разные куски оказались под одной обложкой. Нет ни стилистического, ни эмоционального, ни сюжетного единства. И когда Марцелл (Андрей) вдруг в третьей части наносит удар некросфере, это воспринимается как напрочь чужеродный кусок из давно забытой истории про бесов и пустотников.

Тем не менее, оценка высокая, поскольку написана книга отличным языком, сюжет в каждом отдельном отрывке построен, проблемы подняты нешуточные.

Стоит ли рекомендовать книгу к прочтению? Для первого знакомства с авторами, нет, не стоит. Начать лучше, скажем, с «Пасынков восьмой заповеди». А тот, кто уже открыл и полюбил авторов, прочтут роман и без моей рекомендации.

Оценка: 7


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх