FantLab ru

Евгений Водолазкин «Лавр»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.20
Голосов:
255
Моя оценка:
-

подробнее

Лавр

Роман, год

Жанрово-тематический классификатор:
Аннотация:

Герой романа «Лавр» — средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки?

Примечание:

Роман «Лавр» вошёл в число финалистов ежегодного национального конкурса «Книга года-2013», проводимого Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, в номинации «Проза года».

Посвящение: Татьяне.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 310

Активный словарный запас: низкий (2603 уникальных слова на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 61 знак — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 0% — на редкость ниже среднего (37%)!

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Портал, 2013 // Крупная форма

лауреат
Большая Книга, 2013 // Первая премия

лауреат
Ясная Поляна, 2013 // XXI век

Номинации на премии:


номинант
Национальный бестселлер, 2013

номинант
Русский Букер, 2013 // Русский Букер

номинант
Литературная премия "НОС", 2013

номинант
Мраморный фавн, 2012 // Роман

Похожие произведения:

 

 


Лавр
2012 г.
Лавр
2020 г.

Аудиокниги:

Лавр
2014 г.

Электронные издания:

Laurus
2015 г.
(английский)

Издания на иностранных языках:

Lauro
2013 г.
(итальянский)
Лавр
2013 г.
(сербский)
Laurus
2014 г.
(латышский)
Лавр
2014 г.
(македонский)
Laur
2014 г.
(румынский)
Lavr
2014 г.
(эстонский)
Lauras
2015 г.
(литовский)
Laurosz
2015 г.
(венгерский)
Laurus
2015 г.
(словенский)
Laur
2015 г.
(польский)
Laurus
2015 г.
(шведский)
Arsenin neljä elämää
2015 г.
(финский)
Laurus
2015 г.
(английский)
Laurus
2016 г.
(чешский)
Laurus
2016 г.
(словенский)
Laurus
2016 г.
(немецкий)
Laurus
2016 г.
(английский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Все сказки рано или поздно кончаются. Маленький принц остался один. Он вырос, возмужал, стал лекарем и попытался исцелить боль мира...

Это присказка, не сказка — чудо будет впереди.

(не гоже: вельми пафосно, велеречиво. да ещё не ровён час примут за сиквел Экзюпери, хотя аллюзии на виду: старик, мальчик и волчонок — «Мы в ответе за тех, кого приручили»... начнём иначе)

Именно таким мог бы стать Волкодав, напиши его мужчина-филолог? Уже ближе, но тоже не айс; хотя общедоступность и филологическая составляющая налицо, особенно в начале книги, когда древнеславянские словеса так и льются, словно вода из решета (на деле, читается не сложней, чем ивановская «Чердынь» — та же самая ориентация на массовость, скользит легко и плавно, словно ладья по беломорью).

(тоже не то... третья попытка)

Однажды, среди множества икон бросилась в глаза одна-единственная, где на чёрном фоне солнечным зайчиком проступал лик святого. Эта книга вызывает схожее впечатление — из всех бестселлеров нашего загибающегося книжного рынка практически она единственная выделяется языком — вкраплением архаичной древнеславянской лексики. Поначалу возникали сомнения насчёт уместности некоторых слов в подобном окружении (например, «эрекция» — аки обнагощённый уд на клиросе), должно признать, что они проскакивали не в прямой, а в авторской речи, где подобное допустимо. Хотя мнится, блатной жаргон в книге всё ж подозрительно современен (с другой стороны, до «охолонь, братан!» дело вроде бы не дошло).

Несмотря на то, что «Лавр» — книга модная и гламурная (догадываюсь, из-за какого слова пришлось заказывать спецтираж с отличающейся обложкой — бо негоже патриархам благословлять скоромяку), читать можно: нормальный бестселлер, легко читаемая беллетристика. Сегодня, когда в моде (чтобы оправдать звание Третьего Рима) византийские двуяз-двуречь-двумыслие, а самая актуальная профессия — психиатр, наибольшим спросом пользуются именно такие развлекательные оптимистичные лубки. Конечно, забавно иной раз полистать какой-нибудь раскручиваемый РПЦ бестселлер — например, про попов, разваливающих Советский Союз. Сокрушать империю зла — дело конечно святое и душеспасительное, но такая вот фрейдистски прямолинейная история про мужика, решившего пройти земной путь вместо своей покойной возлюбленной? — попахивает чем-то нездоровым (даже опасаюсь за уши некоторых хомячков — так и до пожара недолго). Пропаганда традиционных ценностей? Ну-ну. Быть может, среди клерикалов и в почёте такие душещипательные истории, но жить всё же следует своей, а не заёмной, жизнью.

В каком жанре «Лавр»? — русская фэнтези? магреализм? Пожалуй, это мейнстрим на (какбы-) историческом фоне, с краткими экскурсами в фантастическое — игра, лёгкая литературная забава на тему славянских супергероев. Автор 100% не фантаст — его ясновидец не прорекает ничего масштабного, что выходило бы за границы современности, картины провидимого носят частный, бытовой характер. Кроме того, жанровый автор скорее наделил бы сверхспособностями только одного персонажа (фэнтезийный боливар не вынесет двоих!).

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Герои книги живут ожиданием конца света, который по расчётам должен наступить в 1492 году (вспоминаем, что случилось в этом году, и всё разрешается элементарно просто: кончился старый мир, открылись новые горизонты).

Первая четверть романа хороша и самодостаточна, но далее начинается балаган: в серьёзный в целом текст просачиваются хохмочки и бородатые анекдоты («Они, кстати, ещё не знают, что Русь — Древняя, но со временем разберутся»). Вкус и чувство меры начинают изменять (или просто замечаешь то, на что ранее не обращал внимания): «что вам здесь, цирк что ли?», «гармонией поверишь всю эту алгебру», «компетенции», «интеллигентный спутник», «экономическая составляющая» — лексикон для средневекового человека по меньшей мере странный (не засланный ли казачок-попаданец?), тем более что совсем недавно сей муж выражался аки вахляк из дремучей чащи. Появляются отступления, воспринимаемые как добавленные для объёма — другие времена, другие страны — каркас повествования сыплется, разрушается. Начинаясь почти с восторженной, оценка неуклонно понижается (первая часть-полторы — прекрасно, далее — увы! — по нисходящей).

Книга развлекательная, приключенческая и отчасти просветительская: помимо краткого экскурса в древнеславянскую языковую среду, повествуется о знахарстве, институте юродивых на Руси и паломничестве в град божий Иерусалим — лишний повод для РПЦ прибрать книгу к рукам и заняться её раскруткой (продукт в своей нише качественный, ничего дурного в этом нет). Полагаю, «Лавр» более понравится людям с религиозным складом.

Плюсы: неплохой язык и незаезженное пока использование древнеславянской лексики, лёгкое и увлекательное повествование.

Минусы: чрезмерная идилличность — почти нет противостояния добра и зла, противники героя либо стихийные (чума, смерть), либо случайные и недолговременные: столкнулись на минуту и разминулись затем навсегда — и соответственно слабее интрига.

Изображённому в «Лавре» святому поклоняются почти поголовно, хотя в реальности такого скорее сожгли бы на костре: исцеляет ведовством, языческими «гигиеной» и «интуицией», а не молитвой с крестом и осиянием. Было бы намного интересней почитать не житие святаго старца (коих довольно и в лесковских обработках — «Аскалонский злодей» и иже с ним) — а про обычного земного человека, в душе которого в равной бы мере боролись и хорошее и дурное.

. . . . . . . . . . . А где же обещанное чудо? Рождение нового человека — всегда чудо.

Оценка: 5
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Очень «книжный» и культурный роман в постэковской традиции, вызывающий уважение к автору и его эрудиции, однако в эмоциональном плане — пустоват. Собственно, изложить житие святого в современной терминологии с вкраплениями стилизованных древнерусских текстов — непростая задача и первые две части я все гадал: насколько возможно в принципе при всех дарованиях написать интересный и значимый роман про святого Древней Руси? Я колебался, многое свидетельствовало в пользу автора, но в третьей части Водолазкин свернул на привычную тропу архетипа путешествия странствия с традиционными поворотами, увеличением юмористической составляющей до анекдотов. Вспоминается и «Путь и шествие» Березина, а особенно «Баудолино», сходство и ссылки на который не то что не скрывается, но прямо-таки утрируется автором. Ну и по факту: симпатичная стилизация, коммерческая юмореска нарушила баланс жития и в четвертой части автор хоть и вернулся к более серьезной интонации, осадок от всяких там предсказаний и иных трюков сильно помешал восприятию книги как явления. Роман приятен и несложен в чтении, в нем много микроудач, авторские игры с чередованием манер изложения забавны, качество прозы во всяком случаае много выше чем у премированных в этом году лауреатов — а все же, как ни крути, по существу «Лавр» — постэковская завитушка на неосвоенном материале родного средневековья, никак ни значимое расссуждение о вечно актуальной связи с Богом, на что претендовал автор( судя по интервью). При всей неровности старая «Предтеча» Маканина, например, и интеллектуально и эмоционально более живая и интересная вариация на тему связи целителя с источником дарования

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Как писал Роберт Маки, есть два основополагающих подхода к кино и литературе.

Рассказать историю.

Самовыразиться.

Данное произведение, безусловно, относится ко второму варианту. Для автора второстепенно восприятие читателя. Главное — самовыражение,игра с текстом, с формами, с языком. Должен сказать, ему это удалось — одно только отсутствие диалогов чего стоит.

К сожалению, все это -самовыражение, игра с формами и языком — современный тренд в отечественной литературе (за рубежом, увы,тоже, но меньше). Это залог того. что тебя заметят критики,без которых сейчас никуда. Возможность получить хвалебные отклики, престижные премии, а это реклама и раскрутка. Критики «делают«автора, а читатели потом, клюнув на «авторитетное» мнение, продираются через корявый текст самовыражения и некоторые, чтоб не ударить в грязь лицом, даже восторгаются:«Ох, как глЫбоко!»

Оценка: 3
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Для меня чтение этой книги явилось определённым опытом, потому что я никогда не читала описание жизни святого человека от начала и до последнего вздоха и даже более, кроме как статьи в энциклопедиях. Скажу, что читать было сложно. Нет, сам текст шёл легко несмотря на то, что в одном монологе речь героя могла переходить с понятного мне языка на чистейший древнерусский, с него на среднесоветский и постинтеллигентский. Меня это поначалу насторожило и даже возмутило, но потом смирилась – чего придираться то, таков выбор Автора. В целом то это помогло легко её прочесть.

Тяжело было воспринимать саму историю человека, слава которого была велика, ну в относительных рамках конечно, она заполняла весь обитаемый мир, ему, Лавру, нигде невозможно было от неё укрыться. А он всего то хотел пройти жизненный путь вместо своей Устины единственным доступным способом – вершить добрые дела от её имени, ведь от своего он не решился бы их сотворять. Мне не понятно почему Арсений решил, что именно таковым бы был путь Устины. Мне видится, что он настолько чувствовал себя виновным в смерти своей единственной, что уйти из жизни было бы для него самым лёгким, а этого он не мог допустить. Поэтому выбрал для себя путь самоотречения, изгнания, боли, страданий и слёз – для него это благо.

Самой интересной для меня была первая часть, где описываются его первые шаги в жизни с дедом в старом доме на окраине деревенского кладбища, его обучение врачеванию травами и многим необходимым вещам в деятельности лекаря. Именно в этой части в одно мгновение Арсений из молодого человека превратился в старца и другого возраста у него не было всю его жизнь. Потом идёт самая тяжёлая часть: самобичевание, изгнание из себя всех жизненных помыслов и человеческих потребностей, смирение и единственное желание – спасать человеческую жизнь, потому что её он считал самым ценным в мире. И не важно, что порой ему доставалось от тех же кого и спас. А далее восприятие пошло тяжелее: путешествии в Иерусалим, о том, как он лечил людей, как плакал каждый раз, когда не мог спасти чью–то жизнь и чувствовал себя виноватым в этом, он думал, что не так сильна была его молитва, об его молчании, об осознанном уходе в одиночество, об юродивых и провидцах. Всё это долго и однообразно.

Несмотря на то, что я легко прочла эту книгу мне её читать было не интересно и где–то даже неприятно. Как только я поняла, ещё в самом начале книги, о чём пойдёт речь, я ничего хорошего не ждала. А ведь согласитесь, что читать о том, где на каждой странице слёзы, болезнь, гной, бубоны, уды, смерть, стенания и прочее не особо то привлекательно. Даже если это жизнь святого. Я не прониклась книгой и её героями, они не вызвали у меня сочувствия и сопереживания. Я даже не смогла их себе представить воочию: ни Арсения, ни Устину, ни Амброджо. Они остались для меня набором букв, текстом, напечатанном на страницах. Для меня в этом романе не хватило живых, правдивых и точных деталей. Всё довольно туманно и однообразно. Но я отдаю должное стилю изложения книги – обширные цитаты древних текстов придают ему вес и значительность.

Оценка: 7
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В полном восхищении от «Авиатора», взялся за «Лавра». С некоторым трепетом, не скрою, как никак книга-победитель.

Водолазкин – потрясающий медиевист. Ему удалось показать то, что пытались объяснить другие исторические романисты – средневековье это не дома, кафтаны и кареты, а Бог и Духовность. Они не просто пронизывали бытие человека, они связывают воедино предметы и явления, время и пространство, заменяя собой законы физики, социологии, экономики — на протяжении сотен лет и вполне успешно. Другие авторы тоже постоянно говорили об этом, но – лишь говорили. Водолазкин – в это ощущение погрузил. «Лавр» книга-атмосфера, и именно средневековье в ней главный герой.

Попробую объяснить. Возьмём «Имя Розы» – из этой книги мы потрясающе узнаем средневековье, но с несколько научно-исторической точки зрения (не даром оно описано глазами пусть монаха-бенедиктинца, но учёного, то есть человека, чуть приподнятого над современниками и приближенного к нам – людям будущего, людям иного мироощущения). Средневековье же остается лишь антуражем, в котором двигаются главные герои, законами, по которым они движутся и границами, за которые они выйти не могут. Мы следим за людьми.

Хорошо, возьмём пример менее сюжетный – Иванов, «Сердце Пармы». И тут в центре – человек. Становление его и воля, которой он подчиняет природу, творя Средневековье вокруг себя. В «Лавре» же Арсений – просто бот, дистанционная камера, глазами которой мы Средневековье наблюдаем. Становление героя?.. Наверное, только в первой части, а дальше я перестал чувствовать живого человека. Поступки его филигранно мотивированы, тут никакой критики, но всё равно видишь за ними не потребности героя, а волю автора, который – галопом по европам – тычет Арсения (а точнее – нас в аресениевой голове) в разные средневековые уголки и разные подвижнические ситуации дабы написать масштабное полотно.

Полотно получилось, спору нет. Статичная картина, абсолютно реалистичная, наполненная атмосферой и абсолютно зримая. Картина, не кино. Полный жизни вдох. Кадр длиною в человеческую жизнь.

Книга великолепная, но, на мой взгляд, «Мысленный волк», конкурировавший с «Лавром» за «Большую книгу», намного сильнее по воздействию на читателя.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Восхитительная книга. Никому не берусь ее советовать. Люди, которые не врубятся, только обидятся; люди, которые врубятся, скорее всего не будут мне благодарны, потому что функционировать-то надо как-то, а из этой медленности выныривать и выныривать.

Беззвучная, неподвижная и ослепительно белая.

Состояние ума, по которому я скучаю неимоверно, хотя знакома с ним, ну так, почти шапочно.

Фактически о том же, о чем кимовский «Отец-лес», только там было триста страниц битья головой в полуприкрытую позитивизмом дверь, а здесь просто внимательное созерцание того, что за дверью. Кстати, как и «Отец-лес», вовсе не претендует на историческую точность. На ощущение времени — да; но ощущение времени на сегодняшнем развитии науки (я говорю не столько о машине времени, сколько о устойчивом моделировании специфики психических процессов на основе социальных данных. Пардон за наукообразие. Это уже понятно, что возможно, просто пока не алгоритмизировано, а нет воспроизводимости — нет валидности. Так что можно только ВЕРИТЬ\НЕ ВЕРИТЬ, угадал Водолазкин или нет). И ощущение времени, имхо, есть, и ощущение аутистических черт святости («Мало денег? Начальник скотина? Прохожие толкаются? Нет, не слышал.»)

Так-то великая вещь, да. И внутренний стеб ровно настолько чтобы не впасть в сюсюканье. Метод, блестяще, но не так заметно использованный Хайнлайном в «Чужаке». Если что-то чуждо описываемому контексту, но непонятно (непонятно большинству участников контекста) почему внятно некоторым его участникам, почему не использовать современную речь? И даже сленг, если это сленг читателя? Нет, всем понятно, что ангелы и юродивые скорее перетирают на древнееврейском или, не исключаю, арамейском, но вот это «и вдруг степень внятности резко подскочила» как вы арамейским дадите? Щас... «И время встало навсегда, поскольку время стоит, а он сказал, что в понедельник шеф собрался на Крит, короче надо до отъезда заскочить к нему работу забрать...» И перемигивания с парой десятков традиций, тоже, скорее, чтобы не забывать, где читатель-то находится и что от читателя требуется. Это же вам не девочки Лидделл, которые проснулись и все в порядке, сказка лопнула. Отсюда же надо как-то домой возвращаться, не утратив верификации увиденного. Так что постмодернизм, в данном случае, не игра ума, а система тросов и канатов, увязывающая _ресурсное_ _состояние_ и то, что мы привыкли считать обыденным мышлением — чтобы можно было и выйти без разрыва шаблона, и потом обратиться сюда, не прибегая к многолетним экспериментам над собой.

Оценка: 10
–  [  9  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Помимо прочих достоинств, в книге сталкиваются минимум два языковых пласта: современный и архаичный. В книге ясно прослеживается тема относительности времени и абсолюта жизни вечной, и разновременная речь персонажей, а также ткань авторского текста, превосходно работают на раскрытие темы и воплощение идеи. «Жития святых», рассказанные человеком из будущего, в котором мы живем.

Оценка: нет
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

То, что человеку дается по силе его, и есть наилучшее. А что сверх силы, то, любовь моя, не полезно.

Это великая книга. Я не говорю «интересная» или «занятная», или даже «полезная», ибо много ли пользы в очередной раз убедиться: свет жестокосерд, а люди грешны и хотят такими оставаться, пусть только кто-то сторонний возьмет на себя груз их грехов. Великая, потому что значимость успеха, выражаемого внешней атрибутикой: должность, размер годового бонуса, стоимость авто — перемалывает мукой и развеивает по ветру. «Для тех, кто прочитал и проникся, — возразят, — И множественно плакал над вымыслом: в троллейбусе или поджаривая свинину в винном соусе; дабы, описав подробно процесс слезоточения, поместиться на топовую позицию сайта книголюбов и собрать много лайков».

Что с того, главное — плакал. Ты вот не плакала, хотя душа саднила, случалось. А случалось поднималась со дна ее муть недовольства: ну что он все талдычит про этого Арсения, ну был врач, ну не сумел сберечь любимой женщины и ребенка. так и никто бы на его месте не сумел. Ну позволил умереть без покаяния и чувствовал за собой вину (хотя ни Божий суд, ни человеческий, вины его в произошедшем не усмотрел бы). Но тут ведь какою мерою меряете, такою же вам и отмеряется, а врач Устин, бывший прежде Арсением, мерил себе самой высокой. «И оттого нет дела, что свет жестокосерд»

Отчего не остаться было в Белозерье со спасенной твоим радением благочестивой Ксенией и сыном ее, сколь много пользы мог бы принести страждущим, осененный княжьим благоволением? А мальчик стал бы твоим учеником, как ты в свое время учился у Христофора. Что же ты, Арсение, прозвищем Рукинец, не позаботился о руках, в кои передашь великий дар врачевания? Сказано, что зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике и светит она всем в доме, зачем свою свечу волок по трущобам и медвежьим углам?

Помнишь, во время паломничества в Иерусалим, ты взял исповедь стражника Власия и понес ее ко Престолу Господню? Отчего того же не сделал для для любимой Устины? Потому что у всего сущего есть причина, а есть повод. И великая любовь с великим покаянием были для тебя, боюсь, лишь поводом, а причиною то, что именно такой вид служения уготован был тебе от веку: через смрад и гной, убожество и нищету; в тех условиях, где дар твой не мог раскрыться и расцвести полной мерой — не цветут розы в скудельнице.

картинка majj-s

В чем же величие книги? В том, что Мир после нее не будет уже прежним. Неважно при том, сколько прочитавших плакали, а у скольких только душа саднила, да припомнились перед сном грехи, которые и за грехи не считали. Неважно сколько действительно прочли, а сколько лишь похваляются (а таких большинство, вот уж не постичь мне причин, по которым люди стремятся слыть читающими, в действительности таковыми не будучи). Неважно даже, что количество просто слышавших о романе по отношению к общему количеству русскоговорящего народонаселения исчезающе мало. По-настоящему сильные артефакты делают свою работу ежедневного незаметного держания мира независимо от того, верит в них мир или нет, знает о них или не знает.

Ибо Бог держит мир в руце своей, не заботясь о том, верит ли мир в него. А книга делает Божью работу.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Давно с таким удовольствием не читал книгу. Даже не могу сказать, чем именно так привлекает книга – стилем изложения, когда герои от старославянского очень естественно переходят на манеру изложения выпускников ВУЗА XX века, и обратно. Или самой историей жизни главного героя, его трансформации от деревенского лекаря через блаженного до святого. И хотя автор совершенно не позиционирует произведение как исторический роман, ты проникаешься всей этой атмосферой средневекового Белозерска и Пскова, Иерусалима и глухой деревни. Одна из лучших прочитанных за последнее время книг.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Замечательный роман. С первых же строк чувствуется, что пишет отнюдь не школьник, воспылавший любовью к древнерусской литературе после того, как краем уха уловил, что кто-то там «растекался мыслёй по доске», и возжаждавший написать нечто «Истинно Древнерусское». Тут с самого начала видно, что этот роман, стилизованный под вариант житийной литературы пишет человек, который посвятил большое количество времени её непосредственному изучению. Даже достаточно эпатажная нумерация глав (кириллические буквы в их цифровом значении) выглядит совершенно естественно. Настолько же естественно смотрятся и внезапные вставки современной лексики и реалий:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«В середине апреля снег начал таять и сразу же стал старым и облезлым. <...> Из-под снега полезла вся лесная неопрятность – прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки».

Особенно много их становится в «Книге отречения».

Единственный недостаток романа: он суховат. Стиль выдержан, язык на высоте, а вот чего-то ещё не хватает. Как будто писалось безусловно талантливым, думающим человеком, но не столько «от души», сколько «из головы». В целом же, Водолазкин справедливо получил свои награды.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

17 мая 2014 я дочитала «Лавр» Евгения Водолазкина, о котором так много говорили все, кому не лень.

http://roman-shmarakov.livejournal.com/669025.html — тут можно ознакомиться с мнением человека, обременённым филологическим образованием, блестящим знанием латыни и других языков, литературным талантом и прочая (нет, сарказма ни малейшего — просто факты, как они есть).

Спорить с мнением не собираюсь — у меня нет достойной аргументации. Тем более, отзыв, скорее всего, правильный :

«Люди, рассуждающие так: «Древнерусские жанры — это хорошо, только вот этот лаконизм и аскетичность, это ни к чему; давайте набузуем сюда живой и полнокровной изобразительности, и у нас выйдет еще лучше», не понимают, что этот лаконизм и составляет суть жанра и что, отказавшись от него, они получают на выходе точно тот же продукт, который получился бы без всяких жестов в сторону Древней Руси, — дежурный суп из сувенирного топора в масштабе 1:43.»

Наверно, всё так и есть.

Только вот в чём закавыка: читая роман, я почему-то совершенно не задумывалась о его литературных достоинствах (недостатках). Мне тупо понравился текст, сюжет, персонажи и мелкое хулиганство («что в вымени тебе моём», «в королевстве Польском всё есть» и прочие «цитаты»). А ещё больше — авторская интонация, мягкая, без высокомерия. Книга оставила удивительно доброе и светлое впечатление, хотя описывала довольно мрачные события.

Отметила ещё один яркий признак своей читательской деградации: рекомендация протоиерея Андрея Ткачёва и «Гран-при международного православного форума «Несвятые святые»» (я купила доптираж, уже с другими надписями на обложке, к тому же — на предпасхальной ярмарке) была для меня более значимой, чем премия «Большая книга».

В комментариях по ссылке книгу характеризовали как «утешительный роман» и «новый подвид дамского романа для интеллигентных женщин». На статус «интеллигентной женщины» давно не претендую;-))), роман действительно утешительный.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Удивительно хорошая книга, и — для претендента на большие литпремии — замечательно интересная. Жизненный путь средневекового русского лекаря — от травника до костоправа, от юродивого до отшельника, — с элементами странного, неизведанного, с путешествием в Иерусалим, с предвидением будущего, с теми самыми элементами магического реализма, которые так хорошо смотрятся в «Парфюмере» или «Анатоме». Только здесь всё иначе, здесь всё очень по-русски.

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Итак жанр: житие святого с элементами постмодерна. Что делает этот роман в фантастике? Трудный вопрос и еще более трудный ответ, а что делали Кысь, День опричника ли другие мейнстримовские романы с элементами фантастики. Здесь даже этих элементов нет. В противном случае Библия может считаться главным фантастическим бестселлером всех времен. Бхагават Гита, наверное тоже. По мне, это неправильно, но у жюри Портала, видимо, свои резоны.

Я-то по своим убеждениям к вере/религии отношусь терпимо, если меня не трогают, то и я никого трогать не собираюсь. И роман, как литература, вполне качественный (потому и оценка у меня достаточно высокая), но сильно специфический. Хорошая стилизация, чтение достаточно вкусное, но на любителя. Я к сожалению к числу таких любителей не отношусь. Поэтому и критиковать не буду. В принципе, если найти нужного издателя и распространителя Лавр может стать очередным Православным Бестселлером, а фантасты пусть живут в нашем маленьком уютном гетто, только бы у нас таких романов в номинациях даже не сильно значимых премий не было. Я понимаю, что высказывание достаточно спорное, но есть литература светская, есть религиозная, бывают и гибриды, но... Лавр — хороший православный роман и не более того.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Есть книги, которые называют современной классикой. Этим определением часто спекулируют, но судя по отзывам профессионалов и любителей — Евгений Водолазкин действительно смог создать нечто такое.

Перед нами такой роман и житие святых одновременно. Конечно, нельзя это называть серьёзно житием, но судя по словам экспертов — оно действительно написано в весьма похожей стилистике.

Мальчик Арсений родился в 15 веке, его дед Христофор был знахарем и начал делиться с внуком своими секретами.

Мальчик переживёт много смертей, в том числе и своей любимой, что указано в аннотации, потому спойлером не считается. Любопытно описание жизни Арсения ребёнка и затем юноши Арсения. Такой формат повествования мне, не читавшему религиозной литературы — напоминает  сказку или былину, правда для взрослых. Это вообще очень взрослая книга, может даже слишком — возможно в 30 с небольшим её рановато читать, но так уж вышло, что я взялся за неё сейчас.

История смерти его возлюбленной написана очень сильно! Меня давно так не пробирало, будто сидишь там с Арсением и не веришь в смерть Устины. И не хочешь принимать её и ждёшь чуда вместе с ним. Но не приходит чудо — приходит отчаяние. Страшная безысходность и тоска...

Но герой решает эту боль превратить в энергию и направить на выполнение своего врачебного долга. И в долге этом он проявляет воистину бесконечное рвение! И скольких людей он спасёт от чумы!

И как естественно выглядит атмосфера в книге — ты прямо видишь эти деревни, этих больных, слышишь этот язык. Это всё невероятно захватывающе! При этом психологическая сторона романа — не менее сильная — переживания Арсения, его разговоры с воображаемой погибшей невестой, всё это очень трогает душу.

Хотя иногда слова, вроде «нужна консультация»  или «твою дивизию» из уст персонажей как-то нарушают гармонию аутентичного образа позднего средневековья. Зачем автор вставил их? Быть может, чтоб мы споткнулись о текст и о чём-то призадумались, а быть может шутки ради. Ещё там есть пластиковые бутылки, но я почему-то их пропустил, читая этот текст... видимо меня слишком тронула история Арсения и Устины, ведь бутылки всплывают именно там.

Отдельно стоит отметить историю поездки в Иерусалим. Путешествие по Средневековой Руси и Европе — очень колоритно! А уж какие спутники достаются Арсению. Забавно, как один священник отметает одну антинаучную  теорию про антиподов, живущих на другой стороне Земли из-за другой антинаучной теории — о плоской Земле, в которую он чуть ли не свято верит.

Товарищ из Италии, способный видеть будущее, заглядывающий даже в 20й век — почему-то напомнил Assassin Creed со всеми этими связями настоящего и прошлого... возможно субъективно, но вот так.

Последняя часть книги становится какой-то медленной и умиротворённой что ли, как и сам Лавр, завершающий свою жизнь под таким именем.

Простите, если чьи-то религиозные чувства сейчас пострадают, но мне кажется — что парень ударился в веру из-за того, что не мог закрыть гештальт, не мог пройти все стадии горя. Ему бы психолога хорошего... может и жил бы себе дальше, но... куда уж мне со своими интерпретации к великому...

То, что книга станет великой — у меня нет сомнений. Это не совсем моя литература и я не могу поставить ей высшую оценку, но я не удивлюсь, если через 100 лет её будут читать в школах — если ещё останется такое понятие, как обязательная к прочтению литература.

И из-за этого — писать на неё рецензию так сложно. Почти так же сложно, как на уже признанную классику веков прошлых.

Дабы не посрамиться перед людьми высоколобыми, кои в большом количестве высказывали свои мнения, делали анализ и писали об этой книге — решил ознакомиться с различными работами по ней.

Что удивительно, но многие встретили её нелестно — кто-то даже нашёл фразу, якобы украденную и Экзюпери про то, что мы в ответе за тех, кого приручили.

Хотя, в ней множество вполне себе тонких отсылок и заимствований, вполне себе не сплагиаченных, а просто почерпнутых из бездонного колодца мировой культуры. Там и Умберто Эко, да, тот самый с библиотекой, про которого писал Нассим Талеб. И Герман Гессе и даже Гарсия Маркес... Наконец, фильм Тарковского Андрей Рублёв... Всё то, с чем я к сожалению пока не успел познакомиться и отсылок не понял...

А вообще, как сказал Армен Захарян с канала Армен и Фёдор — это роман о времени, которое не властно над любовью, о смерти, которой нет... и это звучит очень красиво, я даже поверил...

Но потом встал, попил водички, подумал и решил — ведь это моя рецензия и пусть это и вправду великая книга, но ни о смерти, которой нет и любви, которая побеждает время. Это великая трагедия человека, не способного и не пожелавшего принять обстоятельства, но трансформировавшего эту боль и грусть не в обиду и злость, а в силу. Он, как врачи без границ, что бескорыстно помогают бедным людям в странах третьего мира — отдал всего себя другим и этим закрыл дыру в своём сердце. И даже в конце, он не мог принять и отпустить, хотя и казался умиротворённым и спокойным.

Так и ушёл — святым, в глазах других, но не обретшим истинного счастья после смерти Устины.

И тут подмывает сказать людям, которые тоже отдают себя долгу, забыв о себе и положив всё во спасение других — остановитесь хоть на немного, отдышитесь. Посмотрите вокруг. Кроме спасения других в жизни есть ещё что-то. Но кто я такой, чтоб указывать им, как жить? 

Великие книги от хороших отличает то, что они останутся в веках. А ещё они в наших сердцах. И как бы я не относился к этой книге — она тоже там останется.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Никак не мог понять, что смущает меня в данном опусе. Потом понял — это эпигонство по отношению к «Имени розы» Умберто Эко. По сути в данном творении нет ощущения живого огня. Алексею Николаевичу Толстому в своем романе удалось передать эпоху и образы Петра Первого. Пушкин и Мусоргский гениально воссоздали Бориса Годунова. В «Лавре» нет живого начала.

Оценка: 1


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх