FantLab ru

Василий Мельник «Что делать, Фауст. Пропушкина»

Рейтинг
Средняя оценка:
7.89
Голосов:
154
Моя оценка:
-

подробнее

Что делать, Фауст. Пропушкина

Повесть, год

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 45
Аннотация:

Что будет, если перенести классическую русскую литературу в реалии современности? И вот Пушкин издаёт журнал, платит гонорары, посещает книжные выставки и презентации. Но когда и как творить...

© Kons

Входит в:


Награды и премии:


лауреат
Астрея, 2008 // Короткая повесть

Номинации на премии:


номинант
Мраморный фавн, 2007 // Повесть

номинант
Портал, 2008 // Средняя форма

номинант
Бронзовая Улитка, 2008 // Средняя форма


Издания: ВСЕ (2)

Герои. Другая реальность
2008 г.

Периодика:

Полдень XXI век, декабрь, 2007
2007 г.




 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Вы помните, вы всё, конечно, помните! Вы помните, как в старые добрые времена режиссёр, бравшийся за классику, хмурил от тяжких раздумий брови, рассказывая представителю «Кинопанорамы» или «Советской культуры», с какого боку он намерен подходить к постановке, чтобы сохранить дух первоисточника. К классикам тянулись, с ними сверялись, у них искали ответы. Стражи порядка строго следили, чтобы модернизация была сведена к минимуму, но и без надзирателей редкому художнику, воспитанному в строгости, приходило в голову кардинально курочить текст, известный каждому школьнику.

Пришли иные времена. Священный трепет сменился золотой лихорадкой. Режиссёры-экспериментаторы давно всех убедили, что предела для совершенствования классики нет. Сёстры-проститутки из вишнёвого сада или Петя Трофимов, стреляющий в чайку — цветочки в сравнении с тем, к чему может иной раз привести буйная фантазия, не сдерживаемая никакой уздой. Уважение по-прежнему декларируется, но давно уже запрятано в чулан. Пренебрежение к классической литературе плавно перешло в глумление над её творцами. Если для самореализации нужно сделать из великой поэтессы нищенку и блудницу — сделаем, о чём разговор. Если десятилетье на дворе подсказывает, что замечательного поэта выгодно изобразить жертвой чекистов с подозрительными фамилиями — да хоть сейчас.

Фантасты от старших братьев пока отстают. Нет, они тоже с удовольствием осваивают классические брэнды. Героями романов уже были Герберт Уэллс и Эдгар По. Лев Толстой и Хемингуэй встретились в боксёрском поединке. Николай Гумилёв спас человечество от ящеров. Дантеса застрелил неуловимый господин П., а его однофамилец был сослан в Сибирь за участие в восстании декабристов. Но, кажется, заставлять былых знаменитостей побираться по помойкам и вступать в противоестественные связи ещё не додумались. Более того, два сравнительно недавних вторжения в эту область весьма деликатны, хотя и в разной степени. Елена Хаецкая, видный автор фантастического цеха, написала роман «Мишель», посвящённый Михаилу Лермонтову. Василий Мидянин, писатель с ещё не сложившейся репутацией и человек с тёмной биографией, написал повесть «Что делать, Фауст» из жизни Пушкина.

Конечно, Пушкин — настоящий герой маскульта. Донжуанский список, красавица и чудовище, зазубренные в детстве письма Онегина Татьяне, патока, которой залили поэта на 200-летие; давным-давно в понимании обывателя Пушкин такой же, как и мы, только без хвоста. Лермонтов — фигура менее освоенная. О чём говорить, если Сергей Безруков даже не удосужился обессмертить его образ в кинематографе. Разве что словно грибы после дождя множатся конспирологические теории, объясняюшие нестыковки и непонятности, коими окутана история трагической дуэли. Ещё одну такую теорию как раз и придумала Елена Хаецкая в романе «Мишель». Взялась она за решение лермонтовских загадок без лишнего эпатажа, лишь средствами мыльной оперы. В самом деле, чем не бразильский сериал: не было Михаила Лермонтова, а были два брата, похожие внешне и разные внутри. Джекил — тонкий лирик, Хайд — брутальный вояка. Объяснение ничуть не лучше и не хуже любого другого, разве что бритве Оккама после него у хорошего точильщика предстоит побывать. Правда, формальное усложнение (два в одном) на деле обернулось упрощением, ибо живого человека разъяли на два понятия, разложили по полочкам и надпись написали: се поэт, се солдат. Но, ввернув свою версию дуэли в начале книги и дав в дальнейшем объяснение, Хаецкая напрочь выпустила из рук повествование. Оказалось что дальше говорить вроде как и не о чем. Ну, деревенская пастораль, милые кузины, мыши в клубках с нитками и платоническая любовь. Ну, боевое братство, война, Кавказ, суровые будни. Всё это описывалось, но описывалось без энтузиазма. А верхом отсутствия энтузиазма представляются шитые белыми нитками привязки к современности. Мы ведь не забыли — Кавказ, война, горцы? А вот и высокопоставленные граждане прячутся в темноте и стряпают свои делишки на крови соотечественников. И убийство обоих Лермонтовых понадобилось потому, что писатель Лермонтов увидел в темноте хвост этих делишек и не замедлил их описать в повести «Тамань», чем деловаров несказанно напугал.

Если бы Василий Мидянин последовал примеру Хаецкой и тоже принялся делить Пушкина на составляющие (красавец-брюнет, пишущий гениальные стихи — и негроидный коротышка, не пропускающий ни одну юбку; или наоборот?), это смотрелось бы даже более логично, но вряд ли оказалось бы интереснее. В конце концов если уж начали соскребать позолоту с памятников, то делать это надо хотя бы весело. Талантливый эпатаж предпочтительнее суконной дидактичности и морализаторству, в которых увязла Хаецкая. Поэтому Мидянин пошёл другим путём. Он, по собственному определению, описал «хронику одного трудового дня» Александра Пушкина Начат день в спиртуозных парах, и закончен в них же. В промежутке — пиво, водка и шампанское, бестолковые трудовые будни, мешающие сложить обрывки рифм в нечто цельное, беспорядочные записи, не доведённые до ума, Гоголь и Гнедич в качестве то ли собеседников, то ли собутыльников. А так же редактор «Книжного обозрения» Гаврилов, Макс Фрай, Коваленин и Гузман, емейлы, живой журнал и жуткие воспоминания об участии в «Пусть говорят» Малахова. Потому что действие происходит в наше время, а Пушкин — успешный главный редактор глянцевого журнала «Наш современник». Этакое неожиданное соседство поначалу создаёт комический эффект. Однако ничего весёлого в жизни художника в интерьерах 21-го века в дальнейшем не происходит. Век — достойный наследник века прошлого, за горло держит крепко, даром что волкодав завит и надушен, словно болонка. Гениальные строфы едва выглядывают из бесконечных La-Lа-La, вынуждая поэта подгонять запарившуюся музу: «Чучело, припиши хотя бы пару строф!!!!!! Шоколадку куплю!». Тургенев, у которого занятие ресторанными делами не оставляет времени на творчество, уравнен с другим ресторатором, Липскеровым (а то и уступает: у Дмитрия Михайловича хватает времени и на писанину, а Иван Сергеевич всё никак не воплотит на бумаге свои замечательные по замыслу романы «Дети и родители» и «Гнездо олигарха»). Где обитает поэтический дар Некрасова, мы не знаем, но зато видим безжалостного владельца денежного мешка; пелевинская разрезалка пополам оставила поэта в веке 19-м, выпустив в 21-й лишь властного менеджера со взором стеклянным. Произошло организованное упрощение культуры, о котором говорили наиболее проницательные из большевиков ещё 85 лет назад. Ты же крутись с умом и талантом как белка в колесе, ничего не успевая, о смерти друга узнавая в случайном разговоре три месяца спустя. А завтра стрелка с Жорой Седым в «Чёрной речке», и будет ли время эти La-La-La дописывать? На кону ведь немалые деньги, о которых так беспокоится дражайшая супруга, мечтающая стать вдовой. «По новому закону об авторском праве наследники получают гонорары ещё семьдесят лет после того как...».

На фоне дёрганого, мятущегося Пушкина явлен граду и миру однокашник по лицею Алексей Илличевский, импозантный, уверенный в себе, преуспевающий тележурналист, считающий себя властителем дум. Считающий, по всей видимости, обоснованно: какие думы, такие и властители. А книжку, хоть про телевидение 90-х, когда начинал вместе с Листьевым, хоть про любимых тёлок, он напишет, будьте уверены. А надо — и про поэта, замученного пархатыми чекистами, и про блудницу-поэтессу. И без всяких там La-La-La.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В каком-то старом фильме, не помню в каком, один персонаж просил другого: «А сыграй-ка ты мне так, чтобы душа развернулась, а потом опять свернулась!» Эта повесть написана именно так. Начало ее — просто залихватское. Автор мастерски соединил реалии девятнадцатого и двадцать первого века, перенеся группу литераторов пушкинской эпохи в наши дни. Один день из жизни Пушкина описан с потрясающим юмором, и я хохотал почти над каждой страницей в начале повести. Но постепенно тон повествования меняется, юмор уходит на задний план и перед нами с пугающей откровенностью стоит человек, растративший свой талант на пьянки и светские тусовки, растерявший своих настоящих друзей, погрязший в никому не нужной работе, променявший любимую некогда жену на сомнительных девиц. Человек, который чувствует, что попал в замкнутый круг, пытается из него выбраться и не может. А время его жизни уходит, уходит, уходит... И ведь действительно, от судьбы не уйдешь — что в девятнадцатом веке, что в двадцать первом. Очень хорошая повесть. Зацепило.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Поначалу едва ли не единственная эмоция, возникающая при чтении этого рассказа, — это безудержный восторг, прорывающийся наружу исключительно громким смехом. Вот вроде бы простой рецепт — перемешать среди действующих лиц современных деятелей литературы и шоу-бизнеса и классиков позапрошлого века, позволить им общаться так, как принято сейчас, время от времени приправляя диалоги цитатами из произведений. А результат получился просто поразительный. Но чем дальше, тем серьезнее и даже трагичнее становится этот рассказ, при этом сохраняя прежнюю внешнюю весёлость. Далеко не каждый из классиков, «перемещённых» волей автора в наше время, сумел сохранить себя в литературе. Если Гнедич или Гоголь выглядят еще более-менее благополучно, то Пушкин, центральный герой произведения, уже явно теряется, тратя время непонятно на что и не имея ни сил, ни воли довести до ума хоть одно из задуманных произведений. Илличевский превратился в шоумена типа Малахова. А Некрасов или Тургенев и вовсе о творчестве не помышляют... Печально, очень печально, и есть над чем задуматься. Просто поразительный рассказ завершает антологию. Мидянин очень приятно удивил.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Пушкин и начало двадцать первого века- это действительно несовместивые вещи. И если в начале казалось, что Пушкин ощущает себя в современности, как рыба в воде, то постепенно понимаешь, что он, как и многие другие лицеисты-чужие на этом современном празднике жизни. И пусть он внешне успешен, внутри у него пустота, и многие свои лучшие стихи он уже не напишет, к тому же еще эта проблема с пьянством. Есть такая поговорка-«мастерство-не пропьешь», так вот неправда все это, не только мастерство пропиваешь, ты самого себя пропиваешь и из человека превращаешься в животное, готовое на все ради глотка водки. Пушкину правда это скорее всего не грозит, у него скоро стрелка, да и француз поблизости бродит и шашни с женой заводит.

Рассказ конечно блестящий, но при чтении мне все время что-то мешало, не позволяло полностью погрузиться в один день из жизни Александра Сергеевича. А что именно мешало, так я и не смог понять, то ли полная нереальность происходящего, то ли своеобразное повествование.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Удовольствие от чтения получено, безусловно. Хороша стилизация, хотя порой чувство некоторого «перебора» возникает и раздражает.

Наверное, должно бы возникнуть ощущение досады от образа густо пьющего «нашего всего» — ан нет. Как-то очень понимаешь, что только так и может быть. Абсолютно убедительный образ. И даже непонятно, симпатичный ли, если честно.

Отдельные моменты написаны очень вкусно, за это автору спасибо. А в целом — ну, забавно, конечно. Наверное, запомнится именно как некая забавная штучка.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Рассказ написан неплохо. Хорошая стилизация, яркая сатира на современность, написанная приятным литературным языком, но не без заимствований из современного-таки сленга. Но все же создалось впечатление вторичности произведения, и отнюдь не по отношению к Пушкину, а по отношению к абсолютно современным литераторам. Точно таким образом и о том же самом написал (и не один раз) гражданин Минаев, а после него продублировали и перепели на все лады другие, менее известные, господа. Появление на фоне беспросветной нынешней комедии человеков нашеговсего Пушкина (Гоголя, Вяземского и пр.) по сути нового ничего не добавило. Смешение реалий 21-го века с элементами века 19-го породило в рассказе ландшафт, характерный для прилавков советских сельских магазинов: кожа, мед, навоз и гвозди в перемешку на одной полке. Все по отдельности хорошего качества, но вместе смотрится странно.

Фигура Пушкина тоже получилась невнятной. Какой-то он не Пушкин, а пушкин. Может быть есть в этом особый смысл, но я его не разгадал.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Начинаешь читать с небольшим недоумением, а потом, вчитываясь, начинаешь получать наслаждение, как от бокала хорошего вина. Стиль хорошей пушкинской литературы, пушкинского слова гротескно дополняется современными словами и выражениями. Очень шикарный букет!!!

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Как по мне, самый ужасный рассказ антологии. Читать-то, конечно, можно. Но реально — такой небольшой рассказ мучила неделю, пока дочитала. Ни логического начала, ни конца. Просто небольшой кусок жизни Пушкина, порой несколько нудный. К чему это вообще было написано? Что хотел сказать автор? Неизвестно. Никакой литературной ценности этот рассказ не представляет!

Оценка: 1


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх