 | Сценарий для Тарковского, казалось бы, только одним этим всё сказано, но и без этой оговорки авторский текст сценария высочайшего уровня. Надо предполагать, что то, что «осталось за кадром» — а надо согласиться, что сценарий, даже если он якобы пишется с чистого листа, имеет свою литературную, пусть и «непечатную», историю, в которой, более чем в рабочем черновике должно быть проработано всё: что было с персонажами до «кино», до сюжета отразившимся в целлулоиде, и, авторское предположение, что после (может быть... — а авторские секреты никогда не раскрываются). «Ведьма», та «ненаписанная» — это уровень «Пикника на обочине дороги» и «За миллиард лет до конца света». Как говорят, к бабке не ходи — достаточно перечитать другие сценарии Стругацких и сравнить их с оригинальными — книжными — текстами. Транслит — перевод из одной реальности в другую: в визуальном искусстве художественного кино свои законы. Да просто перечитайте — хочется верить, что ещё, который раз, — «Записки покойника. Театральный роман» Булгакова. «Ведьма» так и просится на сцену. Сравнивать с «Жертвоприношением» Андрея Тарковского незачем — Тарковскому важен был эмоционально-нравственный посыл — и он его «взял». Но, к тексту. Булгаков был упомянут никак не всуе. Уже «пролог» перекидывает мостик к Ивану Бездомному — и когда он в клинике Стравинского, и намного позже, в дни преследующих его по всей жизни новолуний. И ещё одна особенность «Ведьмы» — она, так же как капля отражает окружающий мир, вобрала в себя отражение всего «Мира Стругацких». Взять тот же «пролог»: пять капель — это не пять ли капель эликсира от Стругацких? (и нагло вламывается, совсем без спроса, взыскующий голос Коровьева:«...Пойду приму триста капель эфирной валерьянки!..). «Эпизод 1». Чем не первая, весенняя встреча Маргариты (да, лет на пятнадцать постаревшей, заезженной бытом, отягощенной увесистой сумкой «с едой», да и зовут её в этой реальности Марта) и..., — нет, не с Мастером, мастером литературного цеха, — а с «Мастером» совершенно по другому не то что цеху, а ведомству: «...грузный человек в мятом берете и поношенном сером плаще...» -уж не Воланд ли? А портфельчик и блокнотик всезнающего Оскара (так он представился Марте) ещё «всплывут» у Стругацких, в «Отягощенных злом».... И так можно откомментировать каждый эпизод «Ведьмы». Увлекательный пазл.... К примеру, такие параллели, для объяснения «ведовства» — Ведьма (автокатастрофа, увечья) и Ким Волошин (обыденные изуверства жизни, «переплет» куда он попал) из «Дьявола среди людей», да и дадим слово булгаковской Маргарите: «...я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня...» Скованные одной цепью. Да и рак, исцеление, и «запрет на профессию» — это так из «Миллиарда лет до конца света» (вспомним опять Бездомного: «...я больше стихов писать не буду...»)... Фаусту ХХ века обещается отнюдь не бессмертие — а только отсрочка смертиии. А кабак, и якобы «пьяный базар» в нем (суперинтеллектуальный диалог, фирменная метка всех произведений Стругацких!) с Тарантулом — уж не «Борщ» ли из «Пикника»? Горчащее послевкусие, после чтения «Ведьмы» — терпкое, как полынь — а, если бы не сценарий.... |
