А я вижу в этом рассказе совсем другое. То что родителям нужен ребенок тогда, когда у них есть время. Ребенок для родителей как какой то атрибут. да и семейного счастья я не увидел. Это просто какая то отчуждоное от всего жизнь. И теплотой мало веет.
А что, вполне даже реальная вещь. Мне трудно рассуждать о том, как это бывает у других — но как было у нас с женой — помню отлично. И имя мы придумали заранее, почему-то не было сомнений, что это будет девочка. И если двое и в самом деле любят друг друга, то появление третьего воспринимается естественно.
Хотя, честно скажу, я, при известии, что будет ребёнок, в первый момент испытал ужас. Не знаю, как в Америке, но в России мальчиков никто никогда не учил, что они должны быть отцами. Считалось (да и посейчас), что дети бывают только у женщин. А тут — даже удивительно, как разговаривают с нерождённым ребёнком, и какие странные вещи от него слышат. Мы тоже разговаривали с неродившейся дочкой, но она-то нам не отвечала, только толкалась своими ножками, да сердечко её стучало где-то там, в глубине материнского живота.
И всё же интересно, кто это рассказал герою, как должен вести себя отец?
Не знаю, кто здесь увидел теплоту по отношению к ребенку, но мне кажется, совсем наоборот, рассказ пронизан эгоистичным восприятием родителей всего, что их окружает. Они вполне довольны друг другом, им никто не нужен, а ребенок чуть всё не испортил... Прекрасно, что финал всё-таки добрый и мягкий, но все повествование таковым совершенно не кажется.
очень интересна фраза «Мэгги и Дуглас Сполдинги, жители тех мест... над почти пересохшими каналами Венеции, что в штате Калифорния». Дуглас — писатель.
Похоже Брэдбери таким образом объединяет Гринтаунский цикл и Венецианский.
Кто помнит, в Венецианском цикле героя хоть раз по имени называют?
Книжку с этим рассказом (вот это издание — http://fantlab.ru/edition2658) я подарила моей беременной подруге по имени Александра. Ее сыну сейчас почти три года
