Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Еркфтвгшд» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3

Статья написана 6 октября 20:13

Они сумели сбежать с Анаберки, завернувшись в старые одеяла, и проникнув в гавань под видом нищенок. Весь путь, пока девушки пробирались по странно безмолвному городу, уворачиваясь от патрульных разъездов сквозь проулки, княжна крепко держала Делису за руку и отпустила только в корабельной каюте. В утешение отловной команде достались лишь сундуки с учебниками и шкаф с платьями на съемном жилье.

- А теперь объясните наш побег – попросила Делиса.

- Дева моря. Она не объявилась. И об этом стало известно. На Тармэвару скоро придет вражеский флот. Достаточно? -

Делиса кивнула, принявшись слушать корабль. Его вздрагивания обшивкой, его танец на волнах, перемещение людей на палубах. В дверь постучали. Им принесли чистую одежду, таз, воду и полотнища для обтирания.

- Ширма будет? –

Моряк осмотрел перегородки:

- Нет. Но я принесу молоток, гвозди, веревки и парусину. Разгородитесь как вам угодно –

- Прекрасно –

Пока княжна прибивала гвозди, приматывала веревки и развешивала парусинные занавеси, Делиса в нерешительности разглядывала одежду и украдкой почесывала бедра.

Стук прекратился.

- Ты будешь тосковать? –

- По кому? –

- Я подразумевала остров или город, академию в конце концов –

- Города всегда – люди. Без людей города умирают –

- Кто же это занял твои мысли? Ни этот ли мальчик на посылках? –

- Разве что его собака –

- Согласна. Весьма красивое животное –

В Академии не было заявлено никаких тармэварских княжон. Её порог переступили две купеческие дочери, прибывшие обучаться мирознанию, и быстро влились в круг общения с местной аристократией. Княжна Тиккейра Зафра, плоть от плоти Девы Моря и Древа миндаля, ни разу не играла в общей зале в ми-го, не переставляла фишки в многолетней партии, не прислушивалась к шуршанию песка в часах и не спрашивала советов у своих сторонников. Всё это было жизнью Циоры дочери преуспевающего купеческого дома Наг. Делиса из купеческого дома Миора носила более сложную маску. Она носила данное родителями имя и врала обо всём остальном. Зато ей никогда не придется отрицать собственной жизни. Это она – Делиса Миора – вела журнал партии в ми-го, хранила ключ от шкапа с игральной доской и песочными часами, ходила на лекции и практикумы, открывала, несмотря ни на какие жалобы подруги, ранним утром ставни, покупала продукты в разнос на подъездном крыльце, прохаживалась по торговым кварталам, присматривая красивый садовый горшок или расшитую зеркалами шаль, обедала в студиозной харчевне и гладила пса по кличке Пон-пон, когда тот доверчиво клал свою тяжелую голову ей на колени. Также доверчиво обнимал её ночами хозяин Пон-пона – Риода. При света дня он был подчеркнуто сдержан и отстранен. И это всех устраивало.

- Делиса? Анаберка проникла в тебя, понимаю. А еще, возможно, скоро мы погибнем. Но если бы мы остались — нас бы уже убили –

Ночью, когда княжну наконец-то сморило сном, Делиса, засунув кляп из полотенца себе в рот, подцепляла чешую на внутренней стороне бедер с помощью ногтевой пилки и выдирала наживую из кожи, а после перетянула ободранные ноги бинтами для менструальных повязок и выбросила чешуйки через апертуру за борт.

Многодетна Матерь вод, а более всех держала при себе крепко одну из дочерей — Деву моря. Но той было тесно в тени матери и туго в её любви, а потому она ушла на поиски такого места, где могла бы стать собой. И нашла его на поверхности. На землях Тармеварэ она встретилась с Древом миндаля и они роднили своих дочерей и сыновей с местным народом. А когда её смертное тело сносилось, бессмертный дух Девы моря вернулся в волны. От горя Древо миндаля пустил крону ввысь и корону корней вглубь. Чтобы утешить его, Матерь вод дала Тармеварэ силу, с которой остров стал править странами вокруг и снимать с них дань. А еще Дева моря возрождается на суше, но возвращается к праматери всех матерей зовом собственной крови и в Чаячей башне в воду уходит наклонная плита. По ней Дева моря, обросшая чешуей и с холодной кровью, соскальзывает в пучину, там, на дне морей и океанов охраняет остров.

Анаберка тоже снаряжала корабли. И в доме Риоды не было места тишине. Братья проверяли обмундирование и оружие. Слуги таскали сундуки, готовили провизию, отец встречал и провожал внезапных гостей, сестры показывались на люди во всем великолепии молодости и неопытности. Лишь мать, будучи на сносях, пряталась на верхнем этаже. Женщина плохо спала в последнее время и стала ненавидеть море. Ей становилось дурно от соленого ветра и звука колокола с морской биржи. Она вздрагивала от чаячьих криков и крепче обхватывала руками живот. Донна Ригейра решила перебраться в предгорное поместье и забрать дочерей с собой. От того, что половина домочадцев уходила на войну, а вторая половина готовилась к переезду в предгорье, дом превратился в разворошенный муравейник. Донна открыла окно в сад внутреннего двора – там её и соседские дочери, отловив Пон-пона и навязав ему плащом юбку вокруг туловища, играли в господ и слуг. Девочки озвучивали свои мечты о том, как их родные завоюют загордившийся Тармеварэ, а всех его кичливых людишек обратят в рабов, как они станут богатыми невестами и у каждой будет слуга нести расшитый жемчугом шлейф, а у их мужей будет много земель — и после этого это их кровь будет пахнуть миндалем, тогда как рабам останутся соль крови и слез, вот пусть и плачут кровавыми слезами. Пон-пон взвыл и напугал дурёх. Донна закрыла окно и снова заплакала. Плакала она и в дороге неделями позже. Так горько и громко, что слуги сняли гербовой навес с кареты, чтобы никто не подумал, что донна отправлена за измену в ссылку супругом.

Вернувшись на родину, Тиккейра Зафра возглавила восстановление фортификаций и эвакуации мирного населения вглубь острова. «Займите работой толпу и она сама предотвратит собственную панику» — учили их в Академии:

- Пора применять свои знания – хмуро делилась с подругой новостями княжна и засыпала в её постели, едва успевая разуться. Чаще не успевала. А просто приносила судок с кашей из полевой кухни и падала отсыпаться. Люди вокруг жили, словно в сказке-уравниловке, что им преподавали на курсе общественных теорий: могли спать под вашими стенами, разведя костер, ходили строем, то пели, то молчали, делились друг с другом последним. Они и верили, что сегодня – последнее, что есть. Жадничать не осталось причин.

Делиса же перестала вставать с кровати. Странный у неё дом. Молча проводили, молча встретили, бабушка Мирата с младшей сестрой Айзой жила в другом крыле, брат Жефро отбыл на обучение в Сады, а еще одна сестра Милике была контрактована на срочную медицинскую службу. Отец и мать, узнав об армаде, надвигающейся на Тармевару, смогли проскользнуть на остров и также мудрено взятками и связями выскользнуть из-под власти таможни, увезя Айзу, во Взгорье. Милике отказалась бежать. С Жефро они не смогли связаться, так как послушники Садов ушли в подземелья Святилища. Мирата решила умереть на родной земле. Увидев Делису в лихорадке, родители даже не стали предлагать место на семейном корабле. Только настойчиво просили снестись с княжной, для обеспечения безопасности их затеи.

- С ними-то мне всё понятно! – вскипятилась Тиккейра – Но ты-то, ты! Чего ради ты прилипла к кровати? Думаешь, сразу на ней отчалишь? Спасайся! –

- Не уверена, что могу им довериться. Разве что в твоей компании –

- Делиса... Я не хочу умирать. Я просто не смогу после такого жить –

«Как с языка сняла, да так же горько» — подумала Делиса.

Княжна становилась всё угрюмей. Она, уставшая и грязная, валилась рядом в промокшие от пота простыни и выговаривала свои боль и страхи:

- С Птичьего утеса каждый свет девки прыгают на закланье. Сами. Просят Матерь вод принять их вместо Девы моря. Сегодня пачкой прыгнули. А чтобы не дрейфанул кто, веревками друг с другом перевязались. И словно сардельки в кастрюлю, друг за дружкой – бульк-бульк-бульк! Может, следующим подсказать сразу рядком сигать? Вот ведь – мы тут гавани пытаемся цепями перекрыть и мели щебнем насыпать, а они сейчас по подводному дворцу рассекают. Скоро их столько ухайдокается, что придется и там посольский квартал заложить! –

После княжна смыкала глаза и спала пустыми снами.

Делисе хотелось рассказать подруге, что на дне нет никаких дворцов. А только тьма, холод, жар вулканов, вода и придонный водный мир. Вначале уродливый. Потом – привычный.

На второй неделе Тиккейра пришла бессильная от ярости, надрывно плача и крича:

- Они их убили! Всех, нимесса, всех! От мала до седин! Они никого не пожалели! Агелока! Врывались в дома и резали людей! Наших людей! Миредо! Они сжигали людей в домах и расстреливали тех, кто пытался спастись. В Миграфе местный жрец Светил попытался укрыть людей в святилище по праву защиты у алтаря – его разорвали вместе с нашими поддаными! На Вадейре кровью наших людей мыли улицы! Резали младенцев над корытами для свиней! Посольских кварталов больше нет. Люди резали людей! Нет больше в живых посла Фада! Его и всю семью Анаберка казнила! Засоленную голову жители города Удегара, в котором мы провели столько лет, милостиво прислали для захоронения в родной ему грязи! Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу их всех!!! –

Уже через несколько часов княжна вновь ушла осматривать акведук, обходить улицы на предмет безопасности в составе сторожевого отряда и сопровождать переброс людей на высоты. Лихорадка и слабость грызли Делису, подобно древоточцам, засевших в носовую фигуру. Она постоянно куталась в два-три слоя одежды, чтобы никто не заметил палевого цвета её кожи и не почувствовал трупной жесткости её мышц. Чешуя ороговела и вгрызлась глубоко под кожу, на крестце вспухли кости и начали выпирать подобием хлыст-хвоста, живот стал литым щитком, а груди — меньше, от неё несло рыбой, но от кого в столице теперь пахнет миндалем?

На конец второй недели Делиса проковыляла на пристань. Муравейник, осознавший, что сейчас в него воткнут палку и хорошенько пошерудят. Муравейник, решивший загрызть жестокого ребенка и разгрызть его палку тысячей своих жвал. Обратно её привел незнакомец. Калитку им открыла Митара. Мужчина обратился к ней:

- Внучка ваша в сохранности, сестра –

- Через соседской собаки кобеля я тебе сестра, но доброго тебе пути, человек, а если-таки нужны тебе несколько долей, то пройдись по округе и всем донеси, что старуха Митара из дома при набережной устала жить в страхе и приглашает всех желающих на чашку тиры, а котел у неё глубокий. И ты это, хлеборез свой из пыли подними. Ни я первая, ни я последняя. Надоело –

«Вот и пал твой дом, Делиса Миора. Твои отец и мать бежали. Сестру Айзу ты не успела узнать. Твоя сестра Милике и брат Жефро много храбрее тебя. А твоя бабушка отравлена страхом перед завтрашним днем – и ты всё равно будешь мертва, Делиса Миора, осталось только определить цену».

Если армада появится на горизонте – на Чаячьей башне вспыхнет огонь и мастера сожгут Сады, а люди сожгут свои дома, стада и выпьют за собственный покой тиру – вытяжку из горечи миндаля. Без защиты моря и земли, жители острова оставят завоевателям пепел, соль и трупы. А пока что к острову, затягивая петлю, приближаются со всех сторон корабли, и теперь ей слышно, на каком из них находится Риода, пахнет металлом доспехов, затхлостью давно немытого тела и бахвалится, как имел одну «тармэварскую мохнатку».

Она вышла из дома. И не вернулась.

Риода спал. Иначе и не могло быть. Разве где наяву может быть так темно? И гулко? В чреве кита, но кит не скрипит обшивкой и присвистывает матросскими ругательствами со своих стенок. Не рисует перед носом течений, какие встречаются в толщах воды. На границе протянутых рук появилась светлое пятнышко и начало расти. Будто приближаясь, но постоянно вдалеке, росла фигура. Потом она стала смутно знакомой, после узнаваемой – к нему приближалась Делиса. Риода ощутил смущение. Она шла к нему вероимно нагая. Он поносил её, красуясь перед сослуживцами, он плыл грабить её родину и уничтожать её народ. Он захотел попросить прощения, но Делиса не захотела его слушать. Она его больше не замечала. Она росла и ему стали заметны и хлыст-хвост с жалом, и щитовидный живот, и чешуя, охватившая под кожей всё тело до самой линии волос на черепе. Один глаз был осминожий, а в другом поселилась откипевшая ярость. Улыбаясь, Делиса вдруг нагнулась и взяла воду, как его сестры брали скатерть за края и у него проскочила мысль, которую он успел осознать хребтом, но не головой. Так его сестры на празднике Цветения брали за края полотнище, наполненное лепестками цветов, и резко всхлапывали – подбрасывая лепестки в воздух, чтобы насладиться несколькими секундами дождя из цветочной нежности. В тот момент, когда Делиса вслохпнула пространство вокруг себя, Риода перестал чувствовать свой вес, а в следующую секунду корабль рухнул сначала в пустоту, а затем в скопище других кораблей. Перед тем, как Делиса и Риода перестали быть собой, из темноты в гуле предсмертных криков тараном метнулся киль чужого корабля, преследуемые холодом воды, бьющей молотом тех, кто еще был жив.

В глубине, вне вод Тармэваре, проснулись вулканы. На поверхности океана от Тармэваре во все стороны шла убийственная волна, набирая себе высоту. Она ударила подчиненные острова и низины, пощадив высоты. Счет погибших и пропавших за ту ночь сразу открылся на тысячи. Города и вековые леса выдирало с корнем. Острова становились камнями-пустынями посреди океана. Реки меняли свои русла. Изменилась прибрежная линия. Землю встряхивало от проснувшихся вулканов и благо они были под водою. Санитарные кордоны с Тармэваре топили любые корабли из-за угрозы распространения болезней беженцами и сжигали любую растительность, способную сойти за корабельную древесину.

Донна Ригейра выплакала соль в ночь Волны. Её супруг погиб, её сыновья, кроме новорожденного, еще безымянного, мертвы, дом её смыло в море вместе с Удегаром, их некому защитить. Кто соберет немногий сохранившийся урожай? Кто будет охранять овечье стадо? Собака уже пропала. Скорей всего, её заманили и ободрали на шашлык. Кто по весне вскопает землю? Кто засадит её семенами и откуда их взять?

Когда в поместье появился солдатский разъезд, переждавший Волну в предгорье, а их старшина обратился к ней «госпожа» и она узнала в нём одного из гвардейцев-наёмников, служивших её мужу, улыбка стала той роскошью, которую донна себе позволила. Она позвала дочерей:

- Детство ваше закончилось. Я обручу тебя – она указала на старшую дочь — с одним из этих солдат и даже не пререкайся! Следующей весной ты будешь его женою. Когда крови пойдут у твоей сестры – под мужчину ляжет и она. Нам нужно охранять границы поместья и всё оставшееся в нём. Я бы и сама легла под кого-нибудь, но кто знает, что помешает ему тогда порезать вашего брата на куски, свернуть мне шею, привести в наш дом чужую нам женщину, а вас загнать в пожизненное рабство или выбросить торговать собой на дорогу? Даже если ваш брат умрет, а ваши дети перегрызутся друг с другом, кто-нибудь моей крови выживет, значит, я не зря жила и рисковала собою, рожая всех вас. Нам нужна их сила. Её привязать мы можем женством. Больше нечем. У вас нет богатства или ума. Только ваша молодость и здоровье. Пользуйте их, пока вас не попользовали. Идите, молча обмозгуйте мои слова. Утром рано вставать. Теперь мы все работам на земле. Чего-чего, а земли у нас будет много. По самые уши. До могильного короба –

На дворцовой террасе в Тармэваре княжна Тиккейра всматривалась в волны и прислушивалась к голосам ветров. И на её колени доверчиво положил свою тяжелую голову Пон-пон.


Статья написана 23 апреля 14:57

Перевод статьи в исполнении Ольги Ядыкиной можно прочесть здесь — https://vk.com/@ursulaleguinworlds-net-du...

Ольга, спасибо огромное!


Статья написана 19 марта 12:24

Когда я впервые прочла роман «Левая рука тьмы», он показался мне путеводителем по месту, которое я отчаянно хотела посетить, но не знала, как туда добраться. Этот роман показал мне реальность, в которой повествование смогло помочь мне поставить под сомнение стереотипы о гендере и сексуальности, что прививались всем нам с детства. Но также классический роман Урсулы Кребер Ле Гуин был приглашением к иному типу повествования, основанному на понимании внутренней работы социума, а также отдельных (его) людей.

Конечно же, «Левая рука тьмы» — это буквально путеводитель по вымышленному миру планеты Гетен, также известному как Зима. Книга принимает форму путешествия, странствования среди народов Кархайда и Оргорейна. И к тому времени, когда вы закончите читать, вы сможете почувствовать, что вы сами были в этих местах, до такой степени, что вы знаете, какова их еда на вкус и почему люди так поступают. Но для меня и для многих других людей «Левая рука тьмы» также оставила нам карту, которая ведет к другому способу рассказывать истории.

Я несколько раз перечитывала «Левую руку тьмы» и каждый раз возвращалась с новым кусочком этой карты. Работа Ле Гуин до сих пор удивляет меня. В частности, я снова и снова поражаюсь всем тем странным деталям и красивым причудам, которые она вкладывает в описания своего выдуманного мира. Я также поражена теплотой и щедростью «Левой руки тьмы», учитывая, насколько мрачна и жестока реальная история. Каким-то образом, посреди ужасающего испытания, Ле Гуин находит невероятную доброту.

Главный герой книги, Дженли Ай, сталкивается со многими проблемами в своей миссии в холодный мир Гетен, но наибольшая его борьба — за понимание общества людей, которые они гендерно нейтральны большую часть времени, за исключением одного раза в месяц, когда они приходят в состояние «кеммер» и становятся либо мужчинами, либо женщинами. В руках обычного писателя, этот “обоеполый подход» будет… интересным, что-ли. Но Ле Гуин идет гораздо дальше, создавая целый мир, который кажется таким богатым и неоспоримым, что кеммер и все, что с ним связано, кажется реальной особенностью существующего общества. Она делает это с миллионом прекрасных деталей и живым, «болтливым» тоном, но также путем включения множества гетенианского фольклора и высказываний, которые переплетаются в нечто большее, чем просто роман.

"Левая рука Тьмы" была опубликована пятьдесят лет назад, но по-прежнему обладает такой же силой, как и в 1969 году. Может быть, даже больше, потому что сейчас больше, чем когда-либо, нам нужна история двух людей, которые учатся понимать друг друга, несмотря на культурные барьеры и сексуальные стереотипы. Дженли Ай не доверяет своему главному союзнику на Гетене, туземцу по имени Терем Харт Рем Ир Эстравен, и они постоянно молчат, даже когда им обоим становится все хуже и хуже. Ле Гуин прекрасно улавливает ловушки общения между культурами: то, как люди разговаривают друг с другом и улавливают смысл, который другой человек не намеревался туда вкладывать.

Совместное путешествие Дженли и Эстравена — вот что придает этой книге эмоциональную дугу, а также и яркость, несмотря на все страдания в настоящем. Название романа происходит от гетенианской пословицы о том, что свет и тьма существуют вместе, которую Дженли относит к символу Инь-Ян даосизма. И действительно, чем мрачнее события в этой книге, тем ярче становится искра надежды и дружбы.

Даже помимо вдохновляющей истории Дженли и Эстравена, строящих дружбу, книга наполнена оптимизмом, который чувствует себя особенно храбрым в 2019 году. Нам никогда не давали повода сомневаться в том, что Экумена -просвещенное общество. Или что каждый может совершить грубое, грязное путешествие от невежества к осознанности. Или что обмен знаниями между различными культурами приведет к развитию науки. Или, что духовность и научное любопытство могут идти рука об руку.

В то время как Дженли Ай проходит дорогой романа, учась видеть прошлое своих собственных предрассудков, история Эстравена — это все о том, как далеко кто-то пойдет, чтобы создать лучшее будущее для своего народа. Все жертвы Эстравена движимы его решимостью принести прогресс и просветление Гетену.

Но самая высокая похвала, которую я могу воздать «Левой руке тьмы», — это то, что Ле Гуин отражает структуру жизни. Эта книга полна маленьких моментов, кусочков ощущений и эмоций, которые показывают, каково это — жить день за днем. Что-то в доброте и любопытстве, звучащих в её голосе, придает смысл всем этим хлебным яблокам, жареной черной рыбе (даллии), горячему душу и грузовикам во льдах в этой книге: всем маленьким удовольствиям и неудобствам, бесконечной борьбе и случайному послаблению жизни.

И это особенно верно в затяжном повествовании, когда Дженли и Эстравен идут по льду Гобрин, замерзшей пустыне к северу от Оргорейна и Кархида. Каждый дюйм их путешествия прекрасно описан фразами вроде «семенит, как кошка по яичной скорлупе» или "шуршит зола, падая вместе со снегом". Эти маленькие мгновения поэзии идут рука об руку с неумолимым скрежетом саней, палатки, пайками из гичи-мичи.

Ле Гуин получаила много ярких деталей путешествия во льдах из «первых рук», из рассказов антарктических исследователей, которых она изучала. Два из ее предыдущих романов, «Роканнон» и «Город иллюзий», также включают в себя пространные сюжетные арки, в которых герой путешествует по замерзшей «пустоши» вместе со спутником, но в обеих этих книгах поход кажется несколько «набросанным». Здесь же она «упаковывает» в текст так много неизгладимых образов, что вы прямо-таки чувствуете, что рискуете обморожением, находясь рядом с Дженли.

Ле Гуин никогда не упускает из виду эту связь с глубокоуровневым материалом, крошечными физическими деталями и эмоциональными сдвигами, которые составляют большую часть нашего осознания мира. И это заставляет книгу, в свою очередь, чувствовать себя блестяще живой. Я думаю, что это бОльшая часть того, почему эта история кажется такой обнадеживающей и сердечной, даже в самый мрачный свой момент.

Погружение в общество без мужчин и женщин может стать освобождающим опытом для тех из нас, кто все еще живет в мире ярлыков. Самая большая ложь, которую общество говорит нам о гендере, заключается в том, что идентичности, которые мы получаем при рождении, естественны, и что любой, кто пренебрегает промышленным комплексом "мальчик-девочка", извращен. Это то же самое, что гетенианцы верят в свое в основном свободное от пола существование — вплоть до того, что называют людей с фиксированной гендерной идентичностью “извращенцами".

Большая часть ценности научно-фантастического романа наподобие "Левой руки тьмы" состоит в том, что он позволяет представить себе, что всё может быть совсем по-другому. И затем, когда вы возвращаетесь в реальный мир, вы приносите с собой ощущение, что мы можем сами выбрать нашу собственную реальность, и мир принадлежит нам, чтобы изменить его. Совершенно иной гендерный ландшафт Гетена кажется достаточно реальным, чтобы отразить все фиксированные идеи в нашем собственном мире. Может быть, наш жесткий гендерный бинарник так же составлен, как и их нейтральный — «за исключением-одного-месяца» —пол. Может быть, управляющие нами местоимения и официальные стереотипы не должны определять нас всегда. Особенно волшебной эта история, подрывающая предположения, стоящие за принудительными ярлыками, представляется для моих коллег — транс и отказавшихся от бинарности людей.

Когда Ле Гуин писала этот роман, вокруг было много транс-людей, но большинство людей знали только о нескольких известных примерах, таких как Кристин Йоргенсен или Майкл Диллон. У обычных людей не было тадиции общепринятого гендерно-нейтрального местоимения (хотя некоторые люди использовали местоимение «они» для этой цели). Был чрезвычайно популярный и спорный мюзикл под названием «Волосы», извлекший выгоду из шокирующей общество ценности мужчин с длинными волосами!

«Левая рука Тьмы» опирается на традицию в научной фантастике ставить под сомнение гендерные нормы, точно так же, как сама фантастика ставит под сомнение все остальное. Существует множество романов и рассказов о обществах, в которых доминируют женщины или всё общество состоит из женщин, начиная с "Мечты султанши" 1905 года Рокеи Сахавата Хоссейна и "Её земля" 1915 года Шарлотты Перкинс Гилман. А в 1960 году Теодор Стерджен опубликовал книгу "Венера плюс X", в которой потомки человечества перестали обладать бинарным полом, стали обладать мужскими и женскими репродуктивными органами (и двумя матками на человека).

Но что делает амбисексуальный мир Гетена таким ярким и запоминающимся, так это забота Ле Гуин о том, чтобы показать, как существование кеммера меняет каждую часть общества. Мы читаем народные сказки о звездном кеммеринге, слышим о публичных домах кеммера, где люди могут свободно спариваться, а также узнаем, что люди должны жить в достаточно больших сообществах, чтобы было достаточно возможных пар для кеммеринга.

Неразрешенное сексуальное напряжение — огромный сюжетный мотив в «Левой руке тьмы» — оно может быть источником силы и человеческой близости, но может также привести к отчаянию. Когда мы наблюдаем, как предсказатели Ханддары отвечают на вопрос Дженли Ай, в самой странной и самой безумной сцене книги, бОльшая часть процессии оказывается вовлеченной в «извращенцев» (кто-то, кто всегда мужчина) и одного предсказателя, который случайно находится в кеммере. Но в другом месте книги мы видим попытки соблазнения и безответную тоску, мучения и разочарование.

Во многих отношениях «Левая рука тьмы» разрушает проблематику пола так же, как и всегда. Но есть и некоторые проблемы. Ле Гуин предпочитает использовать местоимение «он» в качестве нейтрального по полу местоимения для гетенианцев, что подрывает идею о том, что они не должны быть ни мужчинами, ни женщинами. Даже когда книга была совершенно новой, многие феминистки жаловались на этот выбор местоимения, и Ле Гуин позже писала, что она «не могла не чувствовать, что справедливость на их стороне.»- В 1975 году, когда Ле Гуин перепечатала рассказ о Гетене под названием "Король планеты Зима", она изменила все местоимения с " он " на "она". Но она также чувствовала, что и «они» слишком сбивают читателей с толку как гендерно нейтральное местоимение.

В то же время некоторые феминистки, включая автора "Женщины-мужчины" Джоанну Расс, жаловались на то, что в этом романе мы никогда не видим воспитания детей или других стереотипных женских занятий, хотя каждый гетенианец потенциально является матерью, а также отцом. Ле Гуин достигла этого, годы спустя, написав еще одну короткую историю о гетенианской внутренней жизни, “Взросление в Кархайде”.

Мысленный эксперимент Ле Гуин о гендере все еще уходит корнями в эссенциализм. Все, что касается гендерной идентичности гетенианцев, обусловлено их биологией, и даже извращенцы отличаются только из-за биологической случайности. Даже если эта книга заставляет вас подвергнуть сомнению все наши предположения о мужском и женском телах, она никогда не поднимает никаких вопросов о том, как гендер формирует нас независимо от нашего биологического пола (как это было в научной фантастике в последующие десятилетия). Во всяком случае, «Левая рука тьмы» подтверждает идею о том, что биология определяет ваши пол и сексуальность.

Но эти слабые места в подходе книги к гендеру также являются сильными сторонами, потому что они помогают нам понять, что не так с рассказчиком книги, Дженли Ай. Дженли Ай — женоненавистник. Это становится все более очевидным каждый раз, когда я перечитываю "Левую руку тьмы", и это главная причина, почему Дженли плохо справляется со своей задачей.

Ле Гуин делает это очень очевидным в начале книги и продолжает давать нам небольшие намеки после этого. Всякий раз, когда Дженли замечает в гетенианцах черты, которые он считает женственными, он испытывает отвращение. Особенно когда он разговаривает с Эстравеном, который на самом деле пытается открыться ему, Дженли видит эти попытки общения как “женственные” и, таким образом, лишенные значимости. Единственный человек в книге, который получает женское название работы, — это “квартирная хозяйка " Дженли, который высмеивается за ее чрезмерно женское “любопытство” и за то, что у нее толстая задница. Даже король Аргавен, который кажется нервным и параноиком, описывается как имеющий пронзительный смех («пронзительный» — одно из тех слов, которые всегда используются для описания женщин, что слишком много говорят).

Много позже в романе Дженли сообщает Эстравену, что в Экумене женщины редко становятся математиками, композиторами, изобретателями или абстрактными мыслителями. — «Но дело не в том, что они глупые,» — добавляет Дженли, заходя в мизогинию еще глубже (он не включает в этот список «писателей-фантастов», но в 1969 году большинство людей сделали бы это; в том же году сама Ле Гуин была вынуждена использовать заголовок U. K. Le Guin для статьи, опубликованной в Playboy, чтобы читатели не знали, что она -женщина.)

Дело не только в том, что Дженли Ай не способен воспринимать Эстравена и как мужчину, и как женщину, — его возмущает любой намек на женственность, особенно у людей, считающихся могущественными. Дженли не может уважать никого, кто, по его мнению, обладает женскими качествами, и поэтому он отшатывается от Эстравена, единственного человека, который пытается быть с ним честным. И характерный сюжет для Дженли состоит в том, чтобы преодолеть его зацикленность на женщинах и его гордости мачо, так же, как научиться понимать своего друга.

Это увлекательно и очень реалистично, что Дженли Ай—просвещенный представитель передовой, гармоничной культуры, а также глубоко запутавшийся человек, который не может видеть дальше своих собственных ограниченных идей о гендере и сексуальности. Он любопытен и открыт для всего, за исключением огромных областей, где его ум был давно закрыт. Он даже не замечает всего того, на что его привилегия позволяет ему не смотреть.

В этом контексте, использование мужского местоимения для гетениацев чувствуется, как расширение собственных проблем Дженли Ай. И его медленное продвижение к открытию своего разума является частью одной из главных всеохватывающих забот «Левой руки тьмы»: достижения мудрости.

«Левая рука Тьмы» исполнена тех прекрасных наблюдений за снегом, едой и повседневной жизнью, а также историй и высказываний и маленьких штрихов, которые освещают общества Кархайда и Оргорейна. Но еще одна причина, по которой этот роман сияет так ярко, — это все философские и мистические диалоги, которые в нем заключены. Многие рассуждения в этой книге бесконечно цитируемы, например, объяснение, почему "противостоять чему-то — значит поддерживать это.”

Вы не можете отделить политику этого романа от его духовности. Люди постоянно борются с проблематикой того, что делает группу людей нацией, и о значении патриотизма, наряду с обсуждением баланса света и тьмы (заимствованного щедро из даосизма) и гетенианских культурных концепций, таких как шифгретор.

Гетен — это мир без войны, что может быть связано с его суровым климатом или отсутствием надлежащего количества людей, но он также только начинает развивать концепцию национального государства. Оргорейн с его гнетущей бюрократией и смертоносной тайной полицией ближе к государственности, чем Кархайд, но территориальный спор подталкивает обе страны всё ближе к патриотическому пылу (и нам напоминают, снова и снова, что патриотизм основан на страхе бОльше, чем на любви.)

Частью того, что Дженли Ай предлагает людям Гетена, является надежда, что они смогут перескочить через это стремление к национализму, присоединившись к Экумене и став одним Объединенным миром среди многих. Один из самых ярких моментов в истории наступает рано, когда Дженли показывает королю Аргавену свой ансибль (устройство, которое может мгновенно общаться по всей галактике). На мгновение этот мелкий правитель одного Королевства связан с огромным космическим фоном. И, конечно же, их попытка общения в значительной степени провалилась. Экумена остается на заднем плане, что-то, что мы видим на расстоянии, даже когда история остается маленькой и локальной (и история «более цивилизованного» человека, посещающего менее развитое общество, оказывается менее проблематичной, чем могла бы быть, потому что Дженли пытается учиться у гетенианцев и не приносит им больше людей «со звезд» или технологий, пока они не будут готовы их принять.)

И Экумена — это лишь одна из вещей в книге, которые мы видим мельком, которые кажутся важными, но слишком большими, чтобы видеть ясно. Природа пророчеств в этой книге та же — мы посещаем предсказателей и видим их за работой, но мы не понимаем, как это работает, и будущее остается огромным и непознаваемым даже после того, как они говорят. И конечно, когда пророчество сбивается, это всегда происходит из-за сбоя связи, потому что кто-то задал неправильный вопрос или неправильно понял ответ. Также дразнящая история о Меше, который был ткачом в предсказании, где кто-то спросил о смысле жизни, и все пошло ужасно неправильно. После этого Меше стал мистической фигурой, которая могла видеть все время, у которой все еще есть поклонники более двух тысяч лет спустя.

Гетенианская концепция шифгретора тоже кажется огромной и трудной для понимания, даже после того, как мы получаем объяснение. В нем есть элементы статуса или престижа, но шифгретор много больше, и наши лучшие намеки на это исходят из некоторых из тех басен, которые разбросаны по всему тексту, включая историю Гетерена из Шата. Это, наряду с другими лингвистическими понятиями, такими как непереводимый нусут, похоже на кивок знаменитой гипотезе Сапира-Уорфа о том, что язык формирует то, как мы думаем. (Эдвард Сапир, который помогал развивать эту теорию, работал с отцом и матерью Урсулы Ле Гуин, антропологами Теодорой и Альфредом Кребер, а также помогал переводить язык индейца Иши, единственного выжившего из племени Яи, с которым Альфред Кребер подружился и которого изучал).

Так что эта книга полна контрастов между интимным миром размером с человека и невидимой громадностью на расстоянии (очень похоже на чудовищность льда Гобрина, с утесами Эшерхота, маячащими на горизонте). На самом деле, можно сказать, что люди в этом романе действуют в тени этих массивных фоновых объектов, в соответствии с озабоченностью этой книги тенями.

«Левая рука тьмы» удивляет меня каждый раз, когда я перечитываю ее. Так много замечательных идей и ярких эмоциональных моментов, и язык Ле Гуин всегда поражает меня своей силой и меткостью. И каждая деталь в книге имеет маленькие истории, встроенные в нее, и эти истории продолжают пересекаться и строиться друг на друге каждый раз, когда я их пересматриваю—пока вы не начнете понимать, что все сделано из историй. Как говорит Дженли Ай на самой первой странице: "Истина — это вопрос воображения.”

Пол, секс, романтика, желание, власть, национализм, угнетение—все это просто истории, которые мы рассказываем себе. И мы можем рассказать разные истории, если захотим.

(*) могу предложить еще один вариант перевода: «Левая рука тьмы» в 50 (лет).

перевод — Ринсант

исходник статьи — https://www.theparisreview.org/blog/2019/...

исходник перевода — https://vk.com/wall-90153472_3054


Статья написана 15 февраля 14:18

Если вы ценнитель творчества Урсулы Ле Гуин, то можете быть уверены, что еётруд будет вечен или, по крайней мере, пока Библиотка Америки будет печатать свои тома. Всё верно: эта некоммерческая организация открыла серию-собрание творчества писательницы. И цикл, который открывает серию, способен вас удивить.

Библиотека Америки — некоммерческая организация, призванная курировать, демонстрировать и сохранять величайшие примеры американского письма; действительно, на настоящий момент их фонд признан "окончательным собранием американской словесности". И даже если всё это ни о чем вам не говорит, то сами книги вы уж наверняка встречали — это те книги с отличительными особенностями — черная твердая обложка с полосами красного, белого и синего цветов посередине. Каждый экземпляр рассчитан по прочности на несколько поколений, сохраняя таким образом слово на десятилетия вперед.

В прошлом они публиковали классиков, а теперь и очередь Ле Гуин присоединиться к их компании. Хотя Урсула более известна как автор фентези и научной фантастики, Библиотека начнет публикацию с менее известной работы — цикла о воображаемой восточноевропейской стране — Орсинии, берущей своё историческое начало в 7 веке, что не так "раскручен" как научно-фантастическая проза Ле Гуин, которую Библиотека планировала печатать изначально, но Ле Гуин настояла, что Орсиния — работа, которую она хочет продемонстрировать читателю в первую очередь.

Тревоги Ле Гуин разделяют многие писатели, работающие в так называемой "жанровой литературе". В литературном мире есть тенденция жестко классифицировать произведения и преподносить её (классификацию) как изначальную литературную ценность. И когда появляются такие произведения, как "Орикс" или "Американские боги", литературный мир пытается определить книге нишу. А иногда и сами писатели придерживаются этого взгляда.

Тем не менее многие из них приходят к мысли, что Ле Гуин — это высокая литература. Ле Гуин творила годами, и пусть её произведения подвергаются классификации, ничто не мешает считать их именно Литературой.

Слава Богу, Библиотека Америки воздаёт Урсуле Ле Гуин должное уважение. В прошлом многие фентези-произведения вошли в антологии Библиотеки, но Урсула Крёбер Ле Гуин одна из немногих авторов, у которой будет сольная серия.

перевод — Rinsant

изначально перевод размещен здесь — https://vk.com/wall-90153472_1234

исходник статьи — https://www.bustle.com/articles/181289-ur...


Статья написана 13 февраля 18:21

«Мне повезло увидеть Ле Гуин дважды или трижды, и могу заверить, что она превосходный оратор: интересный, захватывающий и обаятельный», – рассказывал Джон Д. Рейтлифф, написавший «Историю "Хоббита"» по черновикам Дж.Р.Р. Толкина.

Урсула Ле Гуин вспоминала, что ей было 26 или 27 лет, когда она «услышала об этом парне Толкине». Книги были прекрасными: после первого тома она вернулась в библиотеку утром, к самому открытию, чтобы взять второй. «Мне кажется, что никакая другая книга не произвела на меня такого сильного впечатления – как вообще возможно когда-нибудь оторваться от Толкина?».

В своих работах она не раз обращалась к толкиновским темам. Так, эссе «Ритмический узор в романе "Властелин колец"» (2001; цитаты в переводе И. Хазанова) начинается с воспоминаний, что у неё трое детей, поэтому она трижды прочитала этот роман вслух. «Это – замечательная книга, для чтения вслух или (с точки зрения детей) для прослушивания. Даже длинные предложения звучат вполне ясно и в соответствии с дыханием; знаки препинания — точно там, где вам нужно остановиться, чтобы перевести дух; ритмы — изящны и чеканны». Ле Гуин уподобляет Толкина в этом отношении Чарльзу Диккенсу и Вирджинии Вульф: «Проза романиста такого уровня становится подобна поэзии в том, что она вызывает желание услышать живой голос, произносящий это, для того, чтобы обрести полную красоту, мощную и тонкую музыку, энергичность ритма».

Слушая выступление авторитетного толкиноведа Верлин Флигер в 2015 г., Дж. Рейтлифф подмечал сходство с классическим эссе Урсулы Ле Гуин, в котором Фродо рассматривается в качестве соответствия миссис Браун. В работе «Научная фантастика и миссис Браун» (1976), опубликованном в сборнике «Язык ночи» (1979) Ле Гуин утверждает, что в образе Фродо Бэггинса фантастическая литература обнаружила неотразимое воплощение маленького, скромного, но упорного персонажа, принадлежащего к тому типу, на невозможность найти который в мейнстриме художественной литературы своего времени жаловалась Вирджиния Вульф.

В эссе «Критики, чудовища и создатели фэнтези» (2007) Урсула Ле Гуин творчески подходит к толкиновскому наследию, доказывая, как и её предшественник в работах, опубликованных в сборнике «Чудовища и критики» (1984), что фантазии являются настоящей литературой – тем, кто сомневается в её достоинстве, она рекомендует прочитать «Властелин колец».

Дж. Рейтлифф с восхищением вспоминал о том, как Урсула Ле Гуин отказалась написать предисловие для антологии рассказов, потому что так она оказалась бы единственной женщиной, представленной в этом сборнике. «Её короткое письмо [в редакцию] представляет собой шедевр лаконичности, в котором её точка зрения излагается вежливо, настойчиво и незабываемо. Именно поэтому она всегда оценивалась как одна из величайших».

Ле Гуин неустанно пропагандировала чтение книг. По словам Дж. Рейтлиффа, писательница Сьюзен Купер (автор «Восхода тьмы» и других книг в жанре фэнтези) в 2013 г. в разговоре с ним процитировала Урсулу: «непрочтённая история – это не история: это крохотные чёрные отметины на древесной массе».

Ле Гуин беспокоилась по поводу видеоигр, потому что люди «получают их, а не занимаются ими», в то время как при чтении «ты занимаешься книгой»: «чтение – это упражнение в воображении» такого рода, какой несвойственен игре в видеоигры. «"Властелин колец" занимает твой ум. Расширяет сознание».

Автор перевода — https://vk.com/id423876554

Изначально перевод был размещен здесь — https://vk.com/wall-23592973_112231


Страницы: [1] 2  3




  Подписка

Количество подписчиков: 27

⇑ Наверх