FantLab ru

Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.92
Оценок:
9936
Моя оценка:
-

подробнее

Трудно быть богом

Повесть, год (год написания: 1963); цикл «Мир Полудня»

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 417
Аннотация:

На средневековой планете присутствует группа землян-историков. Антон уже пять лет живет в королевстве Арканар под личиной благородного дона Руматы Эсторского. Среди окружающего его зверства и убогости он пытается отыскать искорки будущего, знакомого ему по тускнеющему образу доброй и ласковой коммунистической Земли.

Как историк, он знает, что и учёные, которых он спасает от серых штурмовиков дона Рэбы, и просто добрые честные люди на этой планете обречены на страдание.

Как представитель могущественной Земли, он может спасти немногих, но не может спасти всех.

Как человек, он не может с этим смириться.

© tick
С этим произведением связаны термины:
Примечание:

Беловая рукопись (за исключением главы 9, дописанной позднее) обнаружена в архиве АНС уже после кончины БНС. На её основании в 2012–2013 гг. редколлегией Полного собрания сочинений в шести местах был восстановлен авторский текст повести.

Написано в 1963 г. Пролог написан как отдельный рассказ («Дорожный знак») в 1962 г.

Первая публикация: авторский сборник Далёкая Радуга. — М.: Мол. гвардия, 1964.

По мотивам повести в 1990 году сделан комикс.


В произведение входит:

7.75 (120)
-
4 отз.

Обозначения:   циклы   романы   повести   графические произведения   рассказы и пр.


Входит в:

— условный цикл «История будущего»  >  цикл «Мир Полудня»

— сборник «Далёкая Радуга», 1964 г.

— сборник «Трудно быть богом. — Понедельник начинается в субботу», 1966 г.

— сборник «Трудно быть богом», 1980 г.

— сборник «За миллиард лет до конца света», 1984 г.

— журнал «Roman-Zeitung 464», 1988 г.

— журнал «Urania #1109», 1989 г.

— сборник «Избранное», 1989 г.

— антологию «Люди как люди», 1992 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 165

Активный словарный запас: высокий (3069 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 54 знака — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 37%, что близко к среднему (37%)

подробные результаты анализа >>


Экранизации:

«Трудно быть богом» / «Es ist nicht leicht ein Gott zu sein / Un dieu rebelle» 1989, Германия, Франция, СССР, реж: Петер Фляйшман

«Трудно быть Богом» 2013, Россия, реж: Алексей Герман



Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (138)
/языки:
русский (79), английский (5), немецкий (6), испанский (4), французский (6), португальский (2), итальянский (3), молдавский (1), шведский (1), датский (1), финский (1), литовский (1), чешский (3), эстонский (1), польский (5), болгарский (4), венгерский (1), сербский (2), хорватский (1), армянский (1), грузинский (1), персидский (1), китайский (1), японский (1), азербайджанский (1), румынский (2), эсперанто (1), турецкий (1), сербохорватский (1)
/тип:
в планах (2), книги (123), периодика (2), аудиокниги (9), цифровое (2)
/перевод:
С. Ахмедова (1), Х. Бахарлоо (1), О. Бормашенко (3), Х. Бухнер (1), М. Варик (1), Х. Васко (1), С. Владимиров (3), А.М. Гарсия (3), Д. Геллерт (1), Ал. Громов (1), А. Журавлёв (1), М. Коскинен (1), Б. Крест (5), П. Лажуа (1), В. Лажуа (2), Т. Ларкина (1), Н. Левенсон (1), Р. Маркес (1), Ж. Миленич (1), К. Николеишвили (1), М. Нютофт (1), М. Пенсанте (3), И. Пиотровска (4), Я. Пискачек (3), Д. Сантос (3), Д. Саукайтите (1), С. Сван (1), М. Соуза (1), М. Стаменкович (1), В. Стоическу (1), Ч. Сянъян (1), Дж. Хазарян (1), М. Чолич (2), А. Шпехт (5), В. Экерман (2), Х. Ялин (1)


В планах издательств:

Le Cycle du Midi
2022 г.
(французский)

Издания:

Далекая Радуга
1964 г.
Библиотека современной фантастики. Том  7. Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
1966 г.
Трудно быть богом
1980 г.
За миллиард лет до конца света
1984 г.
За миллиард лет до конца света
1984 г.
Избранное. Том I
1989 г.
Избранное
1989 г.
Избранное
1989 г.
Попытка к бегству. Трудно быть богом
1989 г.
Избранное
1990 г.
Сочинения. Том 2
1990 г.
Трудно быть богом
1990 г.
Трудно быть богом. Улитка на склоне
1990 г.
Пикник на обочине. Трудно быть богом
1991 г.
Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Отель
1991 г.
Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Отель
1991 г.
Люди как люди
1992 г.
Попытка к бегству. Трудно быть богом. Хищные вещи века
1992 г.
Попытка к бегству. Трудно быть богом. Хищные вещи века
1995 г.
Сочинения. Том первый
1996 г.
Трудно быть богом
1996 г.
Трудно быть богом. Попытка к бегству. Далекая Радуга
1997 г.
Трудно быть богом
1998 г.
Собрание сочинений. Том третий
2001 г.
Понедельник начинается в субботу
2002 г.
Собрание сочинений. Том третий
2002 г.
Трудно быть богом
2002 г.
Парень из преисподней
2003 г.
Понедельник начинается в субботу. Пикник на обочине
2003 г.
Трудно быть богом
2003 г.
Трудно быть богом
2003 г.
Четыре Стихии: Воздух
2003 г.
Люди и боги
2004 г.
Три времени: Прошлое
2004 г.
Трудно быть богом
2004 г.
Трудно быть богом
2004 г.
Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Пикник на обочине. За миллиард лет до конца света
2004 г.
Трудно быть богом
2005 г.
Трудно быть богом
2006 г.
Трудно быть богом
2006 г.
Бегство вперед
2007 г.
Бегство вперед
2007 г.
Трудно быть богом
2007 г.
Будущее, XXII век. Прогрессоры
2008 г.
Трудно быть богом
2008 г.
Собрание сочинений. Том третий
2009 г.
Собрание сочинений. Том третий
2009 г.
Трудно быть богом
2009 г.
Трудно быть богом
2009 г.
Собрание сочинений. Том третий
2011 г.
Трудно быть богом. Пикник на обочине
2012 г.
Полное собрание сочинений в одной книге
2013 г.
Трудно быть богом
2014 г.
Трудно быть богом
2014 г.
Лучшие произведения в одном томе
2014 г.
Трудно быть богом
2014 г.
Трудно быть богом
2015 г.
Трудно быть богом
2015 г.
Мир Полудня
2016 г.
Понедельник начинается в субботу. Трудно быть богом. Пикник на обочине
2016 г.
Полное собрание сочинений в тридцати трех томах. Том 7. 1963
2018 г.
Полное собрание сочинений в тридцати трех томах. Том 7. 1963
2018 г.
Полное собрание сочинений в тридцати трех томах. Том 7. 1963
2018 г.
1961-1963. Попытка к бегству. Далекая Радуга. Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Рассказы
2018 г.
1961-1963. Попытка к бегству. Далекая Радуга. Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Рассказы
2018 г.
Трудно быть богом
2019 г.
Трудно быть богом
2019 г.

Периодика:

Roman-Zeitung 464 (11/1988)
1988 г.
(немецкий)
Urania #1109. È difficile essere un dio
1989 г.
(итальянский)

Аудиокниги:

Трудно быть богом
2003 г.
Трудно быть богом
2003 г.
Трудно быть богом
2003 г.
Трудно быть богом
2008 г.
Трудно быть богом
2008 г.
Трудно быть богом
2008 г.
В мире фантастики
2010 г.
Трудно быть богом
2012 г.
Трудно быть богом
2015 г.

Электронные издания:

Полное собрание сочинений. Том седьмой. 1963
2016 г.
Трудно быть богом
2017 г.

Издания на иностранных языках:

Tagasitulek
1968 г.
(эстонский)
Трудно е да бъдеш бог
1968 г.
(болгарский)
Далечната планета
1969 г.
(болгарский)
神様はつらい
1970 г.
(японский)
Es ist nicht leicht, ein Gott zu sein
1971 г.
(немецкий)
Nehéz istennek lenni/A hétfő szombaton kezdődik
1971 г.
(венгерский)
Il est difficile d'être un dieu
1972 г.
(французский)
 Je těžké být bohem
1973 г.
(чешский)
Hard to be a God
1973 г.
(английский)
Il est difficile d'être un dieu
1973 г.
(французский)
Trudno być bogiem
1974 г.
(польский)
Hard to Be a God
1974 г.
(английский)
Ein Gott zu sein ist schwer
1975 г.
(немецкий)
Que difícil es ser Dios
1975 г.
(испанский)
Svårt att vara gud
1975 г.
(шведский)
Ein Gott zu sein ist schwer
1976 г.
(немецкий)
Qué difícil es ser dios
1976 г.
(испанский)
Teško je biti bog
1977 г.
(сербский)
Hankalaa olla jumala
1979 г.
(финский)
Ынтылнирь непревэзуте
1979 г.
(молдавский)
Трудно е да бъдеш бог
1979 г.
(болгарский)
Que Difícil é Ser Deus!
1979 г.
(португальский)
Les. Je těžké být bohem
1983 г.
(чешский)
Trudno być bogiem
1983 г.
(польский)
Svært at være Gud
1985 г.
(датский)
Teško je biti bog
1988 г.
(сербохорватский )
Աշխարհի կործանումից միլիարդ տարի առաջ
1988 г.
(армянский)
Il est difficile d'être un dieu
1989 г.
(французский)
Дори насън не виждаме покой
1990 г.
(болгарский)
Que difícil es ser Dios
1991 г.
(испанский)
Malfacilas esti dio
1992 г.
(эсперанто)
È difficile essere un dio
1996 г.
(итальянский)
Trudno być bogiem
1996 г.
(польский)
Je těžké být bohem
2002 г.
(чешский)
È difficile essere un dio
2005 г.
(итальянский)
Trudno być bogiem
2008 г.
(польский)
Il est difficile d'être un dieu
2009 г.
(французский)
E greu să fii zeu
2010 г.
(румынский)
Gesammelte Werke 4
2012 г.
(немецкий)
神仙难为
2013 г.
(китайский)
Alien Zones: Roadside Picnic / Hard to Be a God
2014 г.
(английский)
Qué difícil es ser dios
2014 г.
(испанский)
Hard to Be a God
2014 г.
(английский)
ძნელია ღმერთობა
2015 г.
(грузинский)
Il est difficile d'être un dieu
2015 г.
(французский)
Hard to Be a God
2015 г.
(английский)
Sunku būti dievu
2016 г.
(литовский)
E greu să fii zeu
2016 г.
(румынский)
Allah olmaq çətindir
2017 г.
(азербайджанский)
Tanrı Olmak Zor İş
2017 г.
(турецкий)
کتاب خدا بودن سخت است
2017 г.
(персидский)
Es ist schwer, ein Gott zu sein
2017 г.
(немецкий)
É difícil ser Dios
2020 г.
(португальский)
Teško je biti Bog
2020 г.
(сербский)
Teško je biti Bog
2021 г.
(хорватский)
Piknik na skraju drogi i inne utwory
2021 г.
(польский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по актуальности | по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  63  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В начале XVII века один мудрый человек написал: «Ради создателя, сеньор странствующий рыцарь, если вы ещё когда-нибудь со мной встретитесь, то, хотя бы меня резали на куски, не защищайте меня и не избавляйте от беды, ибо ваша защита навлечёт на меня ещё горшую, будьте вы прокляты богом, а вместе с вашей милостью и все странствующие рыцари, какие когда-либо появлялись на свет». Человека звали Мигель Сервантес де Сааведра, и он знал толк в борцах за справедливость.

Мне вспоминается в связи с этим детское произведение Кира Булычёва «Каникулы на Пенелопе». Там есть поучительная сцена: на чужой планете птица прилетает в гнездо и начинает клевать яйцо. Проходящие мимо дети порываются прогнать её, но их удерживают — ведь они не знают законов этой планеты; может быть, своим поступком они лишь навредят? И действительно, скоро из яйца показывается клюв птенца, и птица продолжает крушить скорлупу, помогая своему чаду выбраться наружу.

Мораль сей басни такова: со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Увы, данная истина была, как видно, недоступна советским романтикам-шестидесятникам, рвущимся перекраивать мир в угоду своим представлениям о добре и зле. Они были уверены, что знают, как надо жить, и этой своей уверенностью напоминали христианских миссионеров, несущих свет «истинной веры» народам Америки и Океании (вспоминается незабвенное: «Мы живём в самой лучшей стране, и все иностранцы нам завидуют. Мы называем свою страну «Россия», а они завистливо говорят: Russia. Но всё-таки она наша. Наша Russia :biggrin:)

Горе тебе, народ, если король твой — дитя, — сказал кто-то из философов эпохи просвещённого абсолютизма. А что делать, если это дитя — даже не король, а бог? Жутко становится, как подумаешь об этом.

«Мы пришли, чтобы помочь этому человечеству», — говорит дон Гуг Румате. Уверен, то же самое думали монахи Святого Ордена, когда на арканарских улицах истребляли молодчиков Ваги Колеса и серых штурмовиков. Дайте им звездолёт, и они прилетят на Землю, чтобы «помочь» и ей. Как вам такая перспектива?

Дон Кондор терпелив, он умудрён опытом и знает, что история — не место для «спринтеров с коротким дыханием». Но почему-то ему не приходит в голову, что действия Руматы — всего лишь логическое следствие его поступков. Если ты решил не вмешиваться, то какого чёрта забрался на высшую ступень туземной иерархии? Прекрасное место для отстранённых философствований, нечего сказать… Стругацких можно понять. Они — писатели, заложники читательского вкуса, а читателям неинтересно наблюдать за приключениями лавочников и ремесленников, им подавай герцогов и королей! Но, пойдя на эту уступку, авторы уже не смогли остановиться. Коли земляне сплошь и рядом становятся распорядителями человеческих судеб, они (земляне) уже не в силах быть просто сторонними зрителями происходящего. Обстоятельства вынуждают их вмешиваться — пусть осторожно, исподволь, но «вода камень точит», и вот уже Румата снаряжает вертолёт за «народным мстителем», а затем, окончательно слетев с катушек, идёт кромсать всех подряд. Можно ли было предугадать это с самого начала? Конечно. Можно ли было предотвратить? Разумеется. Но коммунарам не нужны психотерапевты. Они прекрасно обходятся без них. Устойчивость им придаёт железобетонная идеология и слепая уверенность в собственной правоте. Страшно, когда вместо мозгов — горящее сердце в груди… Тысячекратно прав был лекарь Будах, превознося структуру арканарского общества. Она действительно была идеальна — для своего времени. Но коммунарам (а равно и романтикам-шестидесятникам) чуждо философское смирение, они рвутся в бой, спеша осчастливить всех и вся. И вот Румата предлагает Будаху дать советы богу. Мысль о невмешательстве, озвученная прежде доном Гугом, благополучно забыта (как забыта она к этому времени, судя по всему, и самими авторами). Любопытно, как бы отреагировал Румата, если бы к нему явился представитель Странников и заявил, что коммунизм — это полная ахинея, а вот они, Странники, живут как надо? Думаю, очень оскорбился бы. Тогда какое он имеет право играть в философские игры с местным мудрецом?

У Стругацких есть ещё одно произведение, где по сути представлена та же ситуация: «Обитаемый остров». Но насколько он выше «Трудно быть богом»! Там они — уже не наивные мечтатели, там всё серьёзно, по-взрослому. И Сикорски уже не спорит с Каммерером, как дон Кондор с Руматой, а бьёт ему морду и отсылает домой — первым же звездолётом. А Колдун не ищет у землян избавления, подобно Будаху, а ехидно комментирует: «Видит горы и леса, облака и небеса, но не видит ничего, что под носом у него» (фразочка вообще-то из «Волны гасят ветер», но он таким был и в «Обитаемом острове»). «Обитаемый остров» написан на восемь лет позже и являет собой красноречивый пример взросления — но не героев, а авторов.

Но пока на дворе 1962 год, и нам показывают сусальную картинку благородных светочей морали и истины, которых угораздило шлёпнуться на средневековую планету. «Вы ещё несчастливы? Тогда мы идём к вам». :biggrin:

Картинка эта, детская в своей простоте, и написана по детски — с логическими нестыковками и сюжетными натяжками.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Почему Рэба отпустил Румату? Зачем Румата спасал Арату Горбатого? Как так получилось, что Рэба расправился со своими товарищами по перевороту прямо на глазах у связанного Руматы? Другого времени найти не смог? Откуда Рэба взялся под боком у Руматы, когда тот освобождал Пампу дон Бау? Как Арата Горбатый проник в дом Руматы? Почему лже-Будах прорвался к Рэбе со своими жалобами опять же прямо во время допроса Руматы? Невероятное совпадение!

Добавим сюда ещё неубедительный образ отца Кабани и чудовищно слабые диалоги землян друг с другом, чтобы оценка снизилась почти до двойки. Возможно, именно этот балл я и выставил бы данному произведению, но всё спасает прекрасная идея, а также чрезвычайно красочные разговоры арканарцев. Тут Стругацкие оказались на высоте.

Суммируя, повторю вывод Лекса Картера: отвратительное поверхностное чтиво, единственные достоинства которого — оригинальная идея, имеющая значение лишь в среде фантастов, легкий стиль повествования и два-три философских «диалога» в одни ворота

Оценка: 7
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Периодически почитываю на здешнем форуме тему о творчестве братьев и заметил, что среди предметов дискуссий там с большим отрывом лидирует именно обсуждение событий и поступков в «Трудно быть богом». Что могли сделать земляне в Арканаре? Почему они это делали (или не делали)? Почему делали так, а не иначе? Для чего они это делали? Кто такой Румата – герой или подонок? И так далее, и тому подобное. Многие вопросы пережевываются не один раз и все равно поднимаются с завидной регулярностью. Видно, есть что-то в «Трудно быть богом» такое, что одним не дает покоя, зудит и свербит беспрерывно, а других раз за разом заставляет защищать свою точку зрения, снова и снова разъясняя оппонентам очевидные вещи.

Сам я в дискуссии на форуме не лезу и лезть не собираюсь, а просто изложу свое видение этих вопросов здесь. Я не нахожу в «Трудно быть богом» никакого скрытого смысла, «фиг в кармане» и прочего подобного, что традиционно приписывается чуть ли не всему, вышедшему из-под пера братьев. На мой взгляд, здесь просто показан единственный возможный путь действий землян из коммунистического будущего Земли в эпохе средневековья, если уж люди мира Полудня считают допустимым присутствовать в Арканаре не только в качестве пассивных наблюдателей. Все другие способы перебирают и один за другим отвергают Румата и Будах в своей беседе. Если их доводов мало, перечитайте внимательно другие произведения Стругацких и не только – тогда, может быть, и затихнут все эти бесконечные «если бы, да кабы…» на форуме. Прямое, «в лоб», воздействие, основанное прежде всего на убийствах и разрушении, – об этом прекрасно написано в «Попытке к бегству» и «Обитаемом острове». Такое же прямое, «лобовое» воздействие, но заключающееся в мгновенном создании искусственного изобилия, описал Исай Давыдов во второй и третьей книгах своей эпопеи «Я вернусь через тысячу лет». У него там, правда, все идет просто отлично, но, если поразмыслить немного, вся убогость и нежизнеспособность такого плана действий: кормить, лечить, переселять – становится яснее ясного (почему именно он нежизнеспособен, я написал в своих отзывах на обе книги). Прогрессорство скрытое, но с использованием властных полномочий и потому выявляемое и ликвидируемое при должной настойчивости, – тот же «Обитаемый остров». А кроме того, остается еще задача освобождения психики аборигенов от врожденной агрессивности, и быстро, в течение жизни одного поколения, ее не решить – об этом «Парень из преисподней».

Вот и получается, что единственный путь – это тот, которым идут Румата и его товарищи. А путь этот узкий – «оступился – и в грязь, всю жизнь не отмоешься». Можно ли считать, что Румата все-таки оступился в конце? Нет, и вот почему. Если прав дон Кондор: «Мы здесь боги, Антон», – то бог, как известно, всемогущ и волен творить все, что заблагорассудится, в том числе и по желанию уничтожить всех своих врагов. Если же дон Кондор ошибается и земляне с их сверхчеловеческими по меркам Арканара возможностями по-прежнему должны оставаться прежде всего людьми, то и тогда Румату никто не вправе осудить за совершенное им: есть предел тому, что может выдержать даже человек будущего, сотрудник Института экспериментальной истории, прошедший долгую и тщательную психологическую подготовку и закалку. Но раз существует такой предел, то, значит, даже такое осторожное и тонкое прогрессорство, какое мы видим в «Трудно быть богом», – даже оно обречено на неудачу? Не думаю. Свой импульс от землян Арканар уже так или иначе получил, пусть он пока мал и незаметен. И он будет ускоряться и расширяться в геометрической прогрессии (вспомните классическое: «Из искры возгорится пламя»), если на его пути не встанут новые доны рэбы. А первого, как мы знаем, убил Румата. Получается, даже учиненная им бойня в конечном итоге пойдет Арканару на благо, что бы там ни считали в Институте экспериментальной истории. А значит, Румата – как человек ли, как бог ли – свое дело для Арканара так или иначе сделал – и в то же время не выпачкал ноги в грязи, в отличие от арканарского бога, вышедшего к народу из Питанских болот. Правда, руки свои он все-таки испачкал кровью – но ее, в отличие от грязи, можно смыть.

А может быть, это и не кровь, а просто сок земляники…

Оценка: 10
–  [  19  ]  +

Ссылка на сообщение ,

"— Я полагаю, главное — никого не трогай, и тебя не тронут, а? Румата покачал головой. — Ну нет, — сказал он. — Кто не трогает, тех больше всего и режут.»

В романе Стивена Кинга «Зеленая миля» меня больше всего, нередко до слез, доводил и волновал один эпизод, в котором Джон Коффи говорит:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Я устал, босс… Устал быть в дороге, одинокий, как воробей под дождём… Я устал, что у меня никогда не было друга, с которым можно поговорить о том, куда мы идём, откуда и зачем… Я устал, что все люди жестоки и беспощадны! Я устал от боли, которую я чувствую и слышу в мире каждый день… Это слишком много! Здесь, в голове, как будто осколки стекла. Каждый день!

В знаменитом романе Братьев Стругацких меня так же сильнее прочего волнует похожая мысль, протянутая между строк через всё произведение.

С детства, не знаю почему и из-за каких факторов, во мне формировалось обостренное чувство справедливости. Меня дико раздражало любое проявление несправедливости, нечестности, жестокости и тому подобного. При невозможности повлиять — долгий загруз в своих мыслях в направлении: «ну как же так... так не должно быть... вот почему ЭТО случается...» Не проходит этот синдром и сейчас... Недавно в интернете попадались несколько роликов, на которых сняты унижения, избиения, издевательства над школьниками и школьницами их ровесниками, всегда чуть старше, намного грязнее и быдлее, и всегда больше по количеству. И меня вновь накрыло. Средневековье — это одно. Но ведь все мы, даже сегодня, несем в себе это Средневековье. Именно сейчас, когда кто-то сидит перед монитором и узнает что-то новое, или обнимает любимого человека, именно в этот момент кого-то грабят, калечат, над кем-то просто издеваются, потому что он бесит, потому что он отличается... В этом смысле, Средневековье совершенно не при чем. Суть в природе человека. И в обстоятельствах тоже, само собой. Ведь не зря прекрасные люди будущего, Антон в частности, воспитанные в светлом коммунистическом раю, ломаются под ежедневным градом условий и обстоятельств этого, как кажется, обреченного мира.

В романе дан ответ на вопрос «Почему?» — потому что человеком правит страх. После беседы с кузнецом о тысячах перстов Румата думает: «Каждый за себя, один бог за всех». И действительно, нам представлен порой даже нереалистичный персонаж, сносящий всех и вся на своем пути, у которого миллионы золотых в неиссякаемой чаше, которого боится сам почтенный дон Рэба. Конечно, такой бог за всех. Но это именно бог. То есть, если брать за точку отсчета мировоззрение Братьев, существо эфемерное, не существующее. И вновь мы молимся на Золотой шар из «Пикника на обочине», на дона Румату из «Трудно быть богом», потому что иначе — всё, конец. А на самом-то деле, только конец и остается, и с ним нужно что-то делать. Дабы не стать заложниками слепого страха, дабы не стать серостью.

«Но больше всего я боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.»

Серые штурмовики, лавочники, имеют свои корни. Естественно, они взяты из рабочих и крестьян, грабивших кулаков и убивавших офицерство. (Возможно, Стругацкие и не хотели вкладывать такой смысл в образ, однако из песни слов не выкинешь). Это необразованная толпа, серость, посредственность. И во главе всего стоит «гений посредственности» — почтенный дон Рэба. Как известно, человек, взявшийся ниоткуда, не высокий и не низкий, его лицо можно спутать с тысячей других лиц. Рэба — главный символ романа. В «Граде обреченном» главный герой Андрей Воронин приходил к выводу о том, что величие, историческая ценность не в конкретных именах, а в человечестве в целом. Скажем, в обезличенном человеке, в размытом представителе основной массы. Мы ненавидим дона Рэбу за то, за что мы ненавидим себя. За серость и мелочность. Герой не может быть массовым. Но историю пишет человек массы. Как вечный поток машин, символизирующий исторический процесс в «Попытке к бегству», его не остановить.

Конечно, люди будущего в романе — во многом народ инфантильный. Почему бы не посмотреть на это всё, как на увлекательную игру, неосознанное развлечение, которых, возможно, так мало в райском обществе будущего? А потом, вернувшись обратно в свой мир, заметить у себя на руках что-то красное... и нет, это вовсе не кровь, правда?.. просто сок земляники... Какая может быть кровь, если это была лишь игра? Игра по многим причинам. От нереальности того, что они якобы в прошлом, то есть хронологически находятся на безразлично далекой дистанции, и до вопроса — а люди ли это вообще, жители Арканара? Вопросы очень соблазнительные, их очень хочется себе задавать.

Про сок земляники отдельная история. Как раз именно история, да. Если брать конкретно Землю, и оглядеться, посмотреть по сторонам, на улицу, на поля, то так же еле заметно можно обнаружить, что всё, из чего соткан мир сегодняшний, стоит на костях и крови предыдущих эпох. Кровью, страданиями, случайной комбинацией столкновений миллионов воль и стремлений пропитана земля. И на этой плодородной почве выросли мы. Да никакая это не земляника, черт бы ее побрал, а самая что ни на есть кровь. Об этом никогда не следует забывать.

И снова нет ответов. Только вопросы и повод для размышлений. Например, само вмешательство, прогрессорство, — любимая тема Стругацких. Ведь в прологе дорога, ведущая назад (в прошлое), закрыта знаком «кирпич». Мы любим историю. Не конкретно изучать и исследовать, а как-то в целом, пообсуждать. Сейчас нам просто говорить о плюсах и минусах каждого произошедшего события, подчеркивать многогранность, неоднозначность. Но даже если мы узнаем все аспекты, мы просто не вправе его оценивать. Гораздо мудрее рядом с Руматой выглядит доктор Будах, мыслитель своей эпохи. Он убежден, что пирамидально-иерархическая модель его общества является идеальной, и это можно было бы списать ему в минус, но другой модели мы просто-напросто не знаем, коммунистический рай не в счет. Но еще, что гораздо важнее, Будах просит бога оставить их в покое, не ехать под «кирпич». И не играться, добавляя от себя, в благородных донов. Боль тяжело больного общества — это только его боль, словно спасение утопающих. А если тебе больно смотреть на это — закрой глаза, уши, и уйди как можно дальше. Всем помочь невозможно. Ужасный вывод, но вынужден к нему прийти.

«Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.»

Очередная гениальная книга Братьев.

Оценка: 10
–  [  31  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Не довелось мне читать эту книгу в юности, но, наверное, это даже к лучшему. Впервые прочла несколько лет назад, акцентировав внимание на ней на одном из тренингов. История зацепила и осталась в сердце и памяти навсегда. С тех пор эта книга является одной из любимых в жанре, хотя читаю её очень редко – эмоционально тяжело. Но забыть её невозможно, она и сейчас читается с невероятным интересом, только ощущения и впечатления от неё намного острее.

Каково это быть Богом – видеть и остро ощущать всё, что происходит вокруг, понимать, что есть возможность и силы, чтобы подтолкнуть, повлиять, изменить, но так же понимать, что любое вмешательство может привести к необратимым и непредсказуемым последствиям, хотя, казалось бы, куда ещё хуже, и будет и может ли от вмешательства быть ещё хуже, чем есть сейчас. Однако нет, нельзя, не вмешивайся, не убей, только наблюдай и транслируй. Знать историю и проживать её день за днём, шаг за шагом – это не одно и тоже. Видеть, чувствовать, слышать, принимать в этом участие: «Смотрите, ваши предки ещё недавно были ничуть не лучше!»

Боги это не те, кто сыплет молнии и наказывают грешников. Боги на то и Боги, чтобы не вмешиваться в жизнь людей, в их историю и развитие человечества. Это лучшее, что они могут для него сделать. Но дон Румата не хочет и не может примириться с мыслью, что его принимают за Бога, он хочет изменить что-то, спасти и сохранить. Но в этом мире самому спастись и сохраниться трудно – этот мир постепенно поглощает его, он сливается с ним, заставляет уступить. Он не Бог – он человек. А как остаться здесь человеком? В этом мире страшно потерять человеческий облик, ожесточиться, запачкать душу.

Концовка невероятная, сильная, страшная в своём проявлении – последний барьер рухнул, нет больше сдерживающей силы… Эта вспыхнувшая красная пелена на глазах, застилающая разум, обнажающая чувства… И от этого больно, потому что уже никого не спасло и никому не помогло. Что осталось после за внешней оболочкой, внутри человека, внутри большого и сильного мужчины? После диалога Руматы и Будаха, диалог в самом конце Пашки и Анки – для меня самое сильное и эмоциональное место в истории.

Книга удивительная, очень сильная, тонкая и жёсткая одновременно, с мощным эмоциональным накалом. На мой взгляд – это история на все времена.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Трудно быть автором отзыва...

Трудно потому, что так много уже было написано до меня об этой повести, которая так или иначе, оставила свой след в каждом её читателе. По задумке Стругацких прогрессоры двигают историю инопланетной цивилизации вперёд, позволяя стать им настоящими человеками, не зависящими от предрассудков и темноты разума. Возьмём за непреложную истину, что каждый автор вкладывает в персонажей частицу себя. Значит, братья Стругацкие в чём-то тоже прогрессоры. И вот сейчас, спустя более полувека со времени написания произведения, учитывая, что произведение переведено на многие языки мира, можно с уверенностью сказать, что повесть «Трудно быть богом» — один из инструментов, позволяющих очистить сознание и разум от тьмы невежества. По-крайней мере, на меня их глубокое произведение произвело очень сильное впечатление и по ощущениям, зёрна мыслей и идей Стругацких пустили глубокие корни.

Трудно выделить какую-то философскую идею, которыми пронизана повесть. Но всё же постараюсь. Не зря авторы поместили Дона Румату — Антона, одного из сотрудников Института экспериментальной истории, в мир другой планеты, в государство Арканар, историческое развитие которого соответствует эпохе Средневековья на Земле. Если вспомнить, то эта эпоха характерна не только почти тотальным засильем невежества, когда на кострах инквизиции погибали люди, отличающиеся своими устремленияии и мышлением от среднестатистического жителя, но и проблесками великих открытий. Тем чётче виден контраст между утопическим миром Полудня — далёкого гуманного будущего и мрачным невежественным миром Арканара, чьи метастазы разрушают даже светлый, почти божественный, по сравнению с разумом инопланетных гуманоидов, разум дона Руматы. И так легко провести параллели с нашим миром, в котором, несмотря на достижения науки и техники, полно невежества и даже отвращения к знаниям, к развитию разума, а значит и приближения к миру утопического Полудня. В конце концов, многим из нас знакомо то расслабление разума, похожее на помрачение, когда проще посмотреть телевизор, чем почитать умную книгу, к примеру. И тогда, проведя аналогию с повестью, в нас частично умирает прогрессор. Может быть, то же самое чувствовали и братья Стругацкие, награждая дона Румату подобными переживаниями.

И, положа руку на сердце, не так уж и много фантастики в повести. Просто авторам нужны были декорации, знакомые читателю, чтобы донести свои мысли до каждого читателя, в ком есть частица прогрессора.

Впрочем, не буду утомлять тех, кто читал повесть, поскольку созвучие мыслей после прочтения будет когерентным, и тех, кто ещё не читал это произведение, поскольку им ещё предстоит окунуться в водоворот смыслов и не лишать себя новых осознаний.

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Вот все откладывал и откладывал. Все откладывал и откладывал... Вроде бы и должен отзыв написать — ну сам себе должен, а не кому-то еще. А как-то не решаюсь.

Почему? Почему боюсь взяться за отзыв? Самое читанное-перечитанное произведение. Ну если только «Понедельник начинается в субботу» может конкурировать.

Но «Понедельник» — все-таки слегка «игрушечно», а тут — все всерьез.

Наверное, для меня — это навсегда первая позиция в моем личном топе. Что — вот прямо так и самая шедевральная вещь? Ну тут опять же — вопрос о точке отсчета, о выборе системы координат. Сколько мне было лет, когда прочитал впервые — где-то 12-13 лет. И вот для тех времен — это было нечто просто непредставимое. Какое-то потрясение. Тут же не только само произведение важно, но и на каком фоне...

Впрочем, дело не в этом... С той поры утекла туева хуча времени. Многие из тех произведений, которыми зачитывался в молодости... ну и даже лет так в 25-35 — сейчас и по решению народного суда читать не стану. Тут пробовал как-то пару лет назад — ну ничего из фантастики вообще не идет.

Ну а «Трудно быть Богом» — вещь на все времена. По крайней мере, для меня. Ну так и личный отзыв пишу, не претендуя ни на что.

Разумеется, в 12 лет — больше на одно обращаешь внимание, а лет так через 50 — на другое.

Хотя и в 12 лет — тоже не совсем дитем неразумным был... скорее сейчас...

Вот, скажем, Антон — ну что это за главперс? Ну какой он, нафиг, строитель коммунизма? Глубоко рефлексирующая личность, сомневающийся, неуверенный... И тогда не понимал, и сейчас — как такое сомнительное с идеологической точки зрения произведение в свет выпустили? Как можно в чем-то сомневаться, когда старшие товарищи тебе все объяснили и такое важное задание доверили?

На самом деле, если присмотреться и копнуть — чистая антисоветщина. Начиная с самого названия. Слово «Бог» — уже наводит на подозрения. Покушение на основы! Это как сейчас Игил — обязательно нужно упомянуть, что организация, запрещенная в России...

Не слишком ли нетипичные мысли для подростка 12-13 лет? Ну, возможно, теперь я просто более четко формулирую те вещи, которые тогда скорее подсознательно ощущал.

Ну, едем дальше. Так вот, наверное, за 50 лет — это единственная книга, отношение к которой не поменялось от слова «совсем». Вот смотришь на бриллиант, он под разными углами разными гранями переливается. Именно потому — и бриллиант. Что так смотришь, что этак — видишь по-разному, а все равно — ослепительно гениально. Опять же — троекратное ИМХО. Ну вот я — так вижу.

В детстве — больше привлекал динамичный сюжет, и не побоюсь этого слова — любовная линия, что для Стругацких — крайне нетипично. Ни до того, ни после того. Так, в лучшем случае, штрих-пунктирчиком наметать. А тут — кульминация на этом построена. Вот все Антон терпел, чтобы свою работу худо-бедно выполнять. А тут — всего лишь девушку убили. По тем временам, вообще ничего не значащее событие. А он — на высокое партийное задание наплевал, на моральный Кодекс строителя коммунизама болт положил. И пошел полгорода в капусту рубить! А нам такой персонаж авторы тихой сапой пытаются пропихнуть как положительного героя!

Ну а каков, однако, орел наш дон Рэба! Как его авторы угадали! Вот прямо по телику каждый день его бы сейчас мог видеть... Ну если бы телик включал, ясен пень. А так — зачем его включать? Все это прочитал полвека назад в «Трудно быть Богом».

Но это я к чему? Вот такое произведение — сколько раз ни перечитывай, всегда найдешь что-то, что как-то раньше пропустил. Ну и напоследок, всего одна цитата:

«Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные» (с)

Вогнать тысячелетия, эпохи, империи — в одну короткую фразу. Стругацким это удалось.

Найти к чему придолбаться? Мог бы, наверное. Уж за полвека-то «поднабрался культурки как сучка блох», как любил говорить другой блистательный автор. Хотя... а вот и не уверен. К чему другому — без проблем. А вот к «Трудно быть Богом»... Пожалуй не возьмусь. И даже по решению народного суда...

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Трудно быть богом — роман с переизбытком размышлений. Глубоких размышлений.

Стоит сказать, что прежде чем начать читать эту книгу я довольно хорошо ознакомился с творчеством братьев Стругацких. Для себя я выдел их довольно нетривиальный стиль, и знал что ожидать от них дальше. И почему же я тянул с прочтением их самого лучшего произведения?! Потому что самые ПОПУЛЯРНЫЕ романы писателей на поверку оказываются не такими уж и хорошими, как говорят нам рецензии и отзывы. На самом деле писатели угадывают популярную тему, а сами книги оказываются “простыми” , то есть более массовыми. Но в братьев Стругацких я хотел верить. И знаете…Не прогадал!

Пару слов про неоднозначность данных писателей, для полного понимания этого романа. Думаю, многие знают с чего они начинали. С простых фантастических историй, про бравых коммунаров, которые преодолевают испытании судьбы ради общего блага. Эти истории иногда напоминали советскую пропаганду, но стоит знать, что это не было таковым. Точнее это было не просто советская пропаганда.

Со временем писатели росли, экспериментировали, задавали вопросы на извечные темы. Иногда поворачивая на такие извилистые тропинки, что диву даешься.

Одна из этих тропинок — это «Трудно быть богом».

Я искренне не хочу писать тут спойлеры. В данном случае под словом спойлеры я подразумеваю что тут люди пишут замысел этого произведения. А в этой книге весь замысел и есть спойлер.

Что вам нужно знать перед прочтением этой книги:

1. Если вы человек склонный к размышлениям, то вам эта книга понравиться.

2. Событий не так уж и много.

3. Смысл доносится не самим сюжетом, а размышлениями главного героя. (Понимаю и прощаю т к размышления главного героя стоят вашего внимания)

4. Это не типичная книга Стругацких

5. Вопреки всему эта книга сплошной восторг. Атмосфера,глубокий смысл, персонажи. А какой тут главный герой?! Без дона Руматы эта книга была бы не та. Его харизма дала произведению жизни

Ну и конечно немного субьективщины.

Я поражаюсь и восхищаюсь братьями Стругацкими. Они заставляют меня размышлять над сложными вопросами. Они подарили мне вдохновение. Они поражают не закрученным сюжетом, а символизмом и глубиной. Они неоднозначны, но значимы в русской литературе. Я бы посчитал за честь сказать им спасибо за их книги.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Этой книгой, — яркой такой разрисованной на блестящем глянце обложкой, — меня по какой-то странной и стихийной закономерности безустально дразнили всю зиму практически на всех ветках метро... Совсем юные девчонки, — что б они там понимали в этой бесконечной веренице догматизма, феодолизма,  антропоцентризма и прочих авторских «...измов», честное слово!?. То там то сям попадаясь с этой повестью, — они своей перманентной увлечённостью доводили, признаться, до самой острой формы любопытства (разумеется, я в курсе её идейного наполнения): что там в книге может быть понятно и полезно столь юному поколению?.. -Особенно если отбросить красивую сказочную обложку и волшебный флёр её составляющей.

И, да, здесь отдельным ярким акцентом: это как раз те авторы, которые не выходят из перечитки практически в любом возрасте.

И, соб-но, можно сколь угодно долго пытаться искусственно и условно определить «Трудно быть Богом» в легковесное фэнтези, с лейблами «Дамское бульварное чтиво», «Дёшевое развекалово», «Мушкетёрство» и тд и тп, — принудительно «заперев» всё написанное авторами в ячейке «Лубочная Сказка»... Пробежалась глазами по диагонали некоторых отзывов ФЛ. И, признаться, трудно найти большего Противоречия именно в ощущениях читателей от этой повести. Разумеется, начинка Стругацких от этой критики доброжелателей не тускнеет и не обесценивается. И здесь всё с точностью до наоборот. На мой взгляд и личный читательский вкус, вышло «Дёшево», но Оооочень сердито!»

... Забытое Шоссе. По нему не ездят. И на карте его нет. И куда оно идёт неизвестно. Дорога из ниоткуда в никуда. Ей все начинается и заканчивается, виртуозно округляя весь текст в красивое рондо, — с той лишь только разницей: если вначале это выглядит как фантом; в конце — это скорее метафора и фразеологизм развёрнутого кровавого безысходного пути.

Благородный Румата Эсторский — эрудит, историк, разведчик-имперсонатор в одном обличье. Об истинной сути этого персонажа, — и о его благородстве в том числе, — каждому читателю придётся задуматься самостоятельно. А так ли всё гладко и сладко в его отважном спасательстве и бесконечной жертвенной любви?.. С его красивой мальчишеской идеей постоянно отвоёвывать лучших из лучших у серости и посредственности...

Дон Рэба — сын своего века. Интриган с дешёвым форсом и лоском. Подлец, хам и предатель — с одной стороны. Мелкий винт, который вращает собой огромный механизм «мельничного жёрнова» — с другой. И все его мелкие и крупные пакости виртуозно встраиваются в декорации средневековой тупости и праздности.

Постоянно жующая и перманентно развлекающаяся безликая масса из дворян и феодалов. В том числе гнусная подложка высокоучёной своры Святого Ордена (и отчасти проекция современного социума): изощрённое враньё, придворное лизоблюдство, искусные манипуляции сознанием (вернее частичным отсутствием оного) стадного большинства. -Даёшь культуру в массы, — режь, полосуй и бей вдребезги!..

Смутные времена гениев посредственности. Их нелепый звёздный час и бенефис где-то на периферии адекватного роста и развития человечества.

Всё это можно подвести и подчеркнуть оригинальным авторским маркером, с нажимом на горький и безрадостный финал: «Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные». -Причём последняя теза по объективным причинам особенно актуальна и в наши дни.

Авторы пишут крупными размашистыми штрихами, — виртуозно вплетая в свой текст элементы оригинального самобытного фирменного юмора. Не забывая при этом тонко подавать свою философию и глубокие рассуждения / авторские отступления. И местами философия АБС очень похожа на развёрнутое эссе (монографию) Э. Фромма «Бегство от Свободы». С той лишь значимой оговоркой: там где Фромм скучноват и суховат в своей профессиональной аналитике, — Стругацкие уместно по всей повести рассредоточили свои тезы в контексте очень яркого антуража ТББ.

... Неусыпное наблюдение каждого за всеми. Каждодневные доносы в перемешку с сомнительного рода трактатами, которые безустально строчат вымазанными в крови руками... Всё это тошно, безнадёжно и беспросветно горько, — неизбежный конец и предчувствие хаоса...

И здесь стОит особо отметить: авторы строят свой идейный каркас на более тонких вещах, чем банальное навязчивое моралите.

...Всё видеть и всё понимать, — но неспособность повлиять на сложившийся уклад; предпринять иную возможность развития событий; предложить от себя хоть какую-то «сносную» альтернативу стремительно разворачивающейся резни. -Вероятно, подобное вынужденное бездействие и постоянное не вмешательство в хамство и скотство может довести до сумасшествия и срыва кого угодно. Но хуже и горше всего другое... Самое страшное и гнусное, сродни прилипчивой клейкой отвратительной массе, это войти в эту роль. Роль Освободителя и прогрессора; роль Сверхчеловека со сверхвозможностями.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
...Румата вдруг поймал себя на мысли о том, что оскорбительные словечки и небрежные жесты получаются у него рефлекторно, что он уже не играет высокородного хама, а в значительной степени стал им...

Бессильная злоба... Бесполезные жертвы...

Ледяной холод и ощущение собственной подлости. Острое желание отвернуться от всего; просто отмахнуться от всей этой ереси — всё бросить и уйти...

«Трудно быть богом» — это не красочный экшн или замысловатые приключения попаданцев. Это Эксперимент над теми, кто сам его придумал. Капкан и ловушка искусно захлопнулись: базисная теория феодализма, разработанная в тиши кабинетов и лабораторий, утверждённая в солидных дискуссиях и модных диспутах, дала серьёзный сбой.

Нужно отдельно отметить, что гений Стругацких состоит ещё и в том, — они способны свести в одной темпоральной точке все до единого направления. И, безусловно, в их самых лучших вещах нет никаких «приключений тела».

Это всё мы, — мы вчерашние; мы завтрашние; мы нынешние...

PS «Умный человек знает пределы своих способностей. Смелый всегда использует предоставленные возможности».

PPS Нереально сложно писать отзыв на эту повесть ещё и по той причине: «Трудно быть Богом» написана так талантливо, так виртуозно и на таком тонком нерве... Очень сложно неопытным взглядом определить: где проходит этот самый условный «водораздел» ума, смелости и... искусно замаскированной наивной глупости главного героя Руматы-Освободителя. И как всегда у таких авторов открытый финал остаётся на откуп и переосмысление каждому читателю персонально.

Оценка: 10
–  [  29  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Первое, что поразило в этой повести: метод исторического познания землян будущего. Историки Мира Полдня прилетели на чужую планету, обустроились на ней и наблюдают за жизнью феодального общества, удивительно похожего на прошлое Земли. А зачем? Что они хотят узнать? Ведь никаких новых знаний наблюдение за арканарцами историкам Земли не дает. Концепция невмешательства в жизнь менее развитой цивилизации лишает присутствие наблюдателей научного смысла и даже делает безнравственным.

Когда врач наблюдает за страданиями безнадежно больного, в этом есть смысл. Врач ищет способ, как помочь, если не этому человеку, то другим. И рано или поздно такой способ находит. Потому что наблюдает страдания больного с целевой установкой при первой же возможности вступить в противодействие с болезнью. Историки Земли просто наблюдают, понимая, что помочь людям Арканара извне нельзя, каждый мир должен пройти свой путь развития. Любопытство свое научное тешат уважаемые полдневцы. И попутно нечаянно, но не так уж редко усугубляют страдания конкретных людей.

Румата дает надежду на победу Арате. Потом отнимает ее. Он дает надежду на счастье Кире, и тоже бесплодную. Он ведет невнятные многозначительные разговоры с сочинителем Гуром и доктором Будахом, заставляя их в очередной раз осознать безнадежность их положения, жестокость мира и жизни. Страшная игра, напоминающая сюжет «Далекой Радуги», на которой такие же игруны, только от физики, уничтожили жизнь на целой планете. Метод изучения древней истории через внедренных наблюдателей показывает страшную нравственную инфантильность общества Полдня. Для людей мира Полдня работа, наука — это как игра для ребенка. Им интересно и, пользуясь материальным изобилием коммунистической Земли, они любой ценой удовлетворяют свое любопытство. Нечаянно разрушая чужие судьбы. И свою собственную психику. Пугающая черта, присутствующая во всех повестях Стругацких, посвященных миру Полдня.

Земляне затвердили себе постулат о невмешательстве. Но точно ли они не вмешиваются? Румата спасает кого-то из талантливых образованных людей Арканара и эвакуирует их в безопасное место. Это уже вмешательство. Судьбы ученых, художников, литераторов принадлежат истории. Эти люди творят историю своего мира самим фактом своего существования. Спасая их, пусть и от верной гибели, Румата изменяет историю мира. Он цивилизовал девушку Киру, хотя бы в плане гигиены. Он показал ей, что благородный дон, аристократ — это не всегда скотина. И тем самым вмешался в формирование нравственной атмосферы мира вокруг девушки. Он попытался вытащить из средневековой грязи мальчика Уно, показал ему нечто необычное в быту, хотя бы то же ежедневное мытье с помощью двух лоханок или домашний уклад, где хозяин не колотит слуг за малейшую провинность и требует чистые простыни. Это тоже вмешательство. Возможно, для общества Арканара такое вмешательство полезно, но для Киры и Уно смертельно.

Румата и другие прогрессоры невольно вторгаются в чуждый им мир, а этот мир вторгается в них. Вместо строго дистанцированного наблюдения Румата вступает в дружеские отношения с бароном Пампой, влюбляется в Киру, демонстрирует страсть к доне Окане, материально поддерживает Арату, стиснув зубы, приятельствует с местной аристократией и изображает благородного дона. Все это оставляет след в нем. Он меняется. И с каждой такой переменой отдаляется от мира, в котором родился. В этом еще один страшный этический дефект метода познания землян. Ради бестолкового, в общем-то любопытства они разрушают и себя тоже. Это тоже общая черточка всех книг Стругацких о мире Полдня. Когда в жизни нет трудностей и конфликтов, людям становится скучно и они ищут себе трудности и конфликты везде, где могут. Отсюда и погибшая Радуга, отсюда и садистско-мазохистское наблюдательство на Арканаре. Скучно коммунарам, вот и ищут, чем разнообразить жизнь.

Когда Румата теряет контроль над собой после убийства Киры, мы особенно ярко видим бессмысленность присутствия землян на чужой планете. Румата — ответственный и выдержанный человек. Он хладнокровно воспринимает гибель донны Оканы, его мало беспокоят безымянные жертвы серых гвардейцев и даже жизнь отца и брата Киры. Это все объекты наблюдения. Но когда гибнет любимая женщина, потребность отомстить за ее гибель этому несправедливому миру, дону Рэбе, Ордену берет верх. Жителям феодального Арканара Румата сочувствует умозрительно, а вот за одну Киру жаждет убить всех, кто виновен в ее смерти. Человеку не нужны чужие миры, города, цивилизации. Ему нужны только другие люди, конкретные, с лицами и именами. Люди, которые нужны были Румате, не обладали никакими выдающимися достоинствами в науке и искусстве. У землян не было повода спасать их. Хотя никто не запретил бы Румате эвакуировать Киру и Уно. Он сам не сделал этого вовремя, поскольку был увлечен своей научной игрой. А ставкой в этой игре были жизни людей. Не прогрессоров, нет. Других людей, которых они осмелились приблизить к себе и одарить надеждой.

Люди Мира Полдня опасны для человеческих сообществ с иным укладом. Они слишком наивны, слишком дети. И, как дети, могут оторвать лапки жуку или взять в руки выпавшего из гнезда птенца, не подозревая, что обрекают более слабое существо на гибель. Научные исследования не должны превращаться в самоцель. Особенно если предметом изучения являются люди.

Очень сильная, пронзительная вещь о взрослении человека, уже давно взрослого по годам.

Оценка: 10
–  [  18  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Середина 60-х — настоящий звездный час для творчества братьев Стругацких. Именно в это время были созданы практически все их шедевры, в том числе и «Трудно быть богом» — книга, в которой самый привередливый читатель найдет все, чего он только мог бы желать: недюжинную увлекательность, интересную проблему, сильную эмоциональную составляющую, множество серьезных, умных мыслей и практически идеальный текст.

Причем с увлекательностью авторы поступили очень хитро: следуя вместе с доном Руматой Эсторским по всем хитросплетениям сюжета, читателю приходится вместе с ним же и постоянно размышлять о возможностях и границах вмешательства в историю чужой планеты. И видно, что размышления эти — плод серьезный раздумий братьев: настолько они умны, настолько они серьезны, настолько они обоснованы. В общем, настоящий подарок любителям подумать над прочитанным.

Но главное, ради чего собственно и писалась книга, все-таки не это — главное, как неоднократно говорили сами Стругацкие, это человек. Трагедия коммунара Антона в том, что он видит, чувствует, понимает, но... не может ничего кардинально изменить. И эта чудовищная мука бессилия — его постоянная спутница на всё время пребывания в Арканаре. И выдерживают её, даже отлично понимая, что ничего изменить невозможно, далеко не все.

Напоследок хочется ещё раз выразить восхищение текстом этого произведения: абсолютно ничего лишнего, каждое предложение, каждая реплика героев несут соответствующую смысловую нагрузку, убрать из него не получится ни слова. И, при этом, каждое предложение написано так, что его читать и очень интересно, и приятно — настолько они все умны, логически безупречны, а часто и смешны. Недаром отдельные фразы из этой книги очень быстро разошлись на цитаты :).

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Одно из знаменитых произведений братьев Стругацких с также довольно-таки знаменитым названием. В далеком будущем землянин Антон отправляется на далекую планету, населенную людьми и имеющими строй средневековых веков на Земле. Он скрывается под личиной благородного рыцаря, попутно пытаясь просвещать темное население. Однако все терпит крах : он теряет возлюбленную, власть захватывают фанатики, сжигающие науку, интеллигенцию и всех инакомыслящих. Произведение с немного атеистическим названием однако не про то, что « заставь дурака богу молиться, он лоб об стену расшибет». Да, в произведении не одобряется деятельность религиозных фанатиков. Авторы однако задают вопрос, что же делают земляне на той планете?

Как-то давно читала в интервью Хокинга, что если инопланетяне и существуют, то он не хотел бы, чтобы они открывали землю. Колониальное прошлое ужасно, и во многих случаях приводило к захватничеству, эксплуатации и истреблению коренных жителей. Вероятно, потому и столь популярная тема в фантастике — бороться с инопланетянами. А вот тут земляне оказываются более развиты, и более того, ставят задачей помочь развивающейся и отсталой цивилизации. Огромный психологический стресс для Антона также то, что он не в состояний изменить их всех, не может сделать их мир цивилизованнее и лучше . Более того, ведя диалог с жителями, те просят право предоставить им право на свободу другого развития. Быть может , это и более плохой путь.. Кто знает, что лучше, и имеют ли земляне право вмешиваться в чужую историю. Антону ужасно, что он не может помочь и не может ничего исправить. Однако его просят покинуть планету. А что сделали бы вы?

Один из нравственно-этических вопросов. Вроде бы и все можете, и свободу предоставить вроде бы тоже нужно. Отсюда и название произведения.

Смотрела также экранизации произведения, но они абсолютно не понравились. Вышло скучно, и несуразно.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Давно, уже как шесть лет назад читал эту книгу. Она произвела на меня глубочайшее впечатление. Очень мощное, проникновенное, глубокое произведение. Для живых душой, разумом и волей. Как, впрочем, все шедевры Стругацких. Возникло желание перечитать эту книгу, а заодно напомнить о её существовании другим, кто о ней ещё не знает.

Не рекомендую ни одну экранизацию данной книги — ни до, ни после прочтения: все они ущербны в той или иной степени. Зато рекомендую великолепную озвучку этого произведения Леонидом Ярмольником (к сожалению, озвучка на 2014 год была неполной, не знаю, как сейчас обстоят с ней дела).

Оценка: 10
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Лирическое вступление. Был тогда я мелкий, не знакомый с фантастикой, да и с кинематографом тоже. И попался мне на глаза фильм «Трудно быть богом». Это я позже узнал название, как и то, что это экранизация повести. Так вот, увидел я только небольшой отрывок (или отрывки), но это, как многие детские впечатления, намертво засело в памяти. В отрывке Румата встречался с бароном Пампой. Парные мечи против двуручника. И я такой «Ого! Вашу мать, это же круто!». А дальше была сцена, в которой серые громили печатный станок, убивали изобретателя, и фраза Руматы на фоне, в виде отчета, про «страх потерять человечность, ожесточиться, стать как они…». И вот именно этот момент запомнился больше всего. Опечатался так сильно, что помню его до сих пор. И до сих пор – мурашки.

Сюжет не изобилует уникальностью (это я сейчас так говорю, ибо истории про попаданцев все заполонили), там нет «вотэтоповоротов», это простенькая история про страх, бессилие, жестокость и любовь. На планете земного типа работают под прикрытием группа ученых с Земли. Цель их – вести наблюдение за аборигенами, иногда вносить небольшие коррективы, но ничего глобального, несмотря ни на что. Главный герой — дон Румата, он же историк Антон. Дон Румата живет в королевстве Арканар, где ведется охота и истребление ученых, поэтов, бардов, врачей, изобретателей «до двенадцатого колена» неким «орлом нашим» доном Рэбой – местным серым кардиналом (очень иронично звучит, не находите). Дон Румата же пытается ученых спасать и вывозить за границу Арканара.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
А по темной равнине королевства Арканарского, озаряемой заревами пожаров и искрами лучин, по дорогам и тропкам, изъеденные комарами, со сбитыми в кровь ногами, покрытые потом и пылью, измученные, перепуганные, убитые отчаянием, но твердые как сталь в своем единственном убеждении, бегут, идут, бредут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они умеют и хотят лечить и учить свой изнуренный болезнями и погрязший в невежестве народ; за то, что они, подобно богам, создают из глины и камня вторую природу для украшения жизни не знающего красоты народа; за то, что они проникают в тайны природы, надеясь поставить эти тайны на службу своему неумелому, запуганному старинной чертовщиной народу… Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век…

А теперь про ощущения. Это очень грустное произведение. Оно просто пронизано бессилием и страхом. Румата пытается спасать людей, но на каждого спасенного им ученого, приходятся десятки трупов тех, кого не смогли вывести, не успели, не отбили, или просто людей, замеченных в чем-то подозрительном. Здесь сосед пишет доносы на соседа, что тот умеет читать, а песня, спетая не в том месте и не в то время – смертный приговор. Мы видим трагедию изобретателя, чьи идеи используют не для улучшения жизни, а для пыток и казней. Или поэта, который сжигает все свои книги, своих детей, потому что хочет жить. Везде смерть, грязь и серость. И изменить ничего нельзя – протокол запрещает. Многие пытались, но ни у кого не получилось.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Корчась в предсмертной муке, он кричал: «Вы же люди! Бейте их, бейте!» — но мало кто слышал его за ревом толпы: «Огня! Еще огня!..»

С другой стороны – внутренний конфликт Руматы. Ведь так легко задавить в себе человека и, поддавшись, стать зверем среди зверей. Не сопротивляться течению, а отдаться ему. Ведь так сложно смотреть на пытки и казни, сохраняя безразличный вид, «сгорая» изнутри, и остаться человеком. Терпеть общение с местной знатью, что сплошь быдло, пьяницы и лизоблюды. Терпеть приказы начальства и протокол. Быть Богом и не суметь ничего поменять. Ибо Боги не должны вмешиваться.

Но есть в этом мире и хорошее, чистое, то, что заставляет жить и бороться – любовь. Для Руматы – это Кира. Простая девушка, которая не получила «должного воспитания» и осталась незапятнанной серостью этого мира. Кира, которую Румата хочет забрать на Землю, которую любит больше жизни, которую хочет защитить любой ценой. Но увы, ничто столь прекрасное не может долго жить под свинцовым небом этого мира.

Отдельно стоит вспомнить барона Пампу. Этот здоровяк и балагур появляется всего в двух эпизодах, но напрочь приковывает к себе внимание. Не человек, а стихия, безудержный ураган, который вносит немного красок в жизнь Руматы.

Итог. Прекрасное произведение, в котором затронуты многие темы и нет ничего лишнего.

Оценка: 9
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Много лет назад я читал в «Литературной газете» интервью с братьями Стругацкими, которые с детской непосредственностью защищали дона Румату от преследования редких критиков, считавших главгера «Трудно быть богом» этаким надменным плейбоем, суперменом без страха и упрека, примитивным бретером, наслаждающимся своей исключительностью.

- Какой супермен? — недоумевали братья. — Это был по сути несчастный человек, который постоянно мучился своей ролью полу-ученого полу-разведчика.

Его беспокойство, искренность, неистовство и печаль — дона Руматы, все эти великие и обыденные страсти, уверен, внесли вклад в становление и воспитание целого поколения советской молодежи. Мои друзья (и я в с ними) зачитывались романом, трое стали фанатами «ТББ» — цитировали на память целые страницы. Почти все диалоги мы помнили наизусть.

Несколько раз собирались ставить спектакль, распределили роли. Но до профессиональной сценыне дотянули.

Зато в нашем кругу стали крылатыми фразы:

- студно туково и выстребаны обтряхнутся

- как вольготно дышится в Арканаре

- когда к власти приходят черные, торжествует серость

- пусть нам прислуживает не какая-нибудь смазливая вертихвостка, а почтенная пожилая женщина

- Грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол

и тд.

Кстати, о стишках. «Как лист упавший...» вдохновил моего друга на маленькую поэму...

Многие хранят в себе очарование книгой.

Эта книга будет жить вечно.

Вместе с ней — миллионы наших воспоминаний об одном из самых удивительных и трогательных миров, которые когда-то существовали и впечатляли молодежь.

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Абсолютно прекрасная повесть, которая оставила самые приятные и глубокие впечатления.

Сюжет заключается вот в чем: есть некая планета, на которую с Земли будущего высланы двести с небольшим разведчиков-исследователей, сотрудников института экспериментальной истории. Отправлены они туда для того, чтобы наблюдать за обществом средневековья и в нужные моменты подталкивать его в правильное русло, особо не вмешиваясь, лишь направляя на путь очеловечивания. Действовать надо скрыто, не явно, чтобы не лишить людей самостоятельного развития — все-таки исследователи здесь в роли наблюдателей.

Чтобы взаимодействовать с обитателями планеты, они выдумывают себе легенды, берут вымышленные имена и внедряются в глубины средневекового строя, аккуратно привнося всякого рода новшества по типу использования носовых платков или упоминаний о необходимости регулярного мытья.

У нас есть главный герой по имени Антон, который для местных жителей известен как дон Румата. Будучи на службе у короля одного из государств, он сталкивается с главным антагонистом повести — доном Рэбой — министром, который пользуется старческой дряхлостью короля и методом интриг и хитрых инсинуаций подрывает общественный строй. Благодаря этому человеку начинаются гонения грамотных: стихотворения поэтов выворачивают наизнанку, и те внезапно превращаются в высмеивателей власти, ученых нарекают помешанными, знахарей выставляют отравителями, короче говоря, искореняют и обесценивают культуру и образование как могут, трансформируя общество в безликий холодный механизм.

Попутно дон Рэба создает армию серых — слепую и верную тупую массу людей, готовых прирезать любого грамотного человека, вплоть до своего родственника. Румата понимает мотивы, но понимает, что без науки и искусства государству не стать доминантным.

И в один момент происходит убийство короля, его место занимает дон Рэба, который уже подготовил армию для распространения щупальцев своей власти. Приходит эпоха репрессий и окончательного дожевывания останков образованности и культуры.

Грусть в том, что Румата не может вмешаться и прекратить бесчинства, отчего страдает и проклинает свою работу. Светлое пятнышко во всем этом — девушка по имени Кира, в которую он влюбляется. Надо сказать, что Кира и вправду подана очень чисто, приятно, и можно посетовать лишь на то, что ее в повести оказалось маловато.

На мой взгляд, соль произведения в демонстрации смены общественного строя, в показе его упадка и деградации. Размышления Руматы напоминают нам о самом важном: о необходимости знаний, культуры и искусства, и это разительно контрастирует на фоне тирана Рэбы, который напрямую заявляет, что при помощи всяких пыточных устройств можно заставить человека верить во что угодно.

Вообще, эта работа невероятно глубока и полна философии. При помощи грамотно выстроенного и продемонстрированного общества, его отдельных элементов или же масс, авторы через детали, эмоции и фразы рассказывают нам... О нас самих. Абсолютно достоверная психология смогла оживить каждого собеседника, с которым приходилось разговаривать главному герою. Частенько авторы пускались в карикатуры, немного гиперболизируя, но тем печальнее было видеть, что от правды это ушло недалеко.

Здесь почти в каждом эпизоде можно увидеть отсылку на тот или иной пласт или типаж людей. И это настолько же жутко, насколько высоко мастерство Стругацких.

Мне очень грустно, что текст на сегодняшний день, спустя полвека, не теряет актуальности и по-своему в тренде. Во всяком случае, отклик он найдет у любого, в этом я уверен.

Знаете, я не очень переживаю о том, что излишне приоткрыл сюжет. Я воспринимаю повесть как философский доклад и повод поразмышлять. И тем для размышлений в небольшом произведении хватит на долгое время. Со своей стороны могу сказать, что вижу некое противоречие в стремлениях дона Руматы. Недаром местный революционер в сердцах сказал ему, чтобы тот уходил обратно и не дарил надежд и не забирал веру в собственные силы.

В этих словах чувствуется боль людей, привыкших надеяться на себя, отрицающих бога и любые надежды на нечто высшее, ведь это ослабляет их натуру и делает личность хрупкой. Мощь диалогов возводит роман в ранг исследований человечества и его несовершенства.

В чем я готов согласиться с этим революционером и к чему я упомянул противоречия: на той же странице, где Румата рассуждает о необходимости государства в науке и культуре, он говорит, что процесс «оцивилизовывания» государства необратим, и рано или поздно правителю осознают потребность в искусстве и прочем.

То есть, получается, что они прилетели наблюдать, а по факту, понимая, что рано или поздно варварские законы и тирания будут искоренены более интеллектуальными подходами, все равно не сдерживаются и бросаются менять то, что им не нравится.

Вряд ли это какой-то там ляп. Скорее, желание показать порывы человеческой души избавиться от проблем быстро и разрешить их как можно оперативнее. Это стремления к лучшему, демонстрация жажды наладить прям здесь и сейчас, и эти стремления, по сути, и могли привести к ослаблению революционной силы местных обитателей планеты, которые, как и говорилось, в надежде на высшее вмешательство теряют хватку и действуют не в полную силу. Так что пылкая речь в адрес Руматы в какой-то степени оправдана.

По итогу мы имеем грустный философский очерк о человечности и ее потери. О надежде и смирении. О серой массе и ярких личностях. Это прекрасный многогранный роман, который, конечно же, надо перечитывать и каждый раз задумываться и открывать что-то новое. Как и всё у Стругацких.

Подробнее — в моём видео-обзоре по ссылке: https://youtu.be/N-3gAUrUYjU.

Оценка: 10


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх